О том, введут ли ЕГЭ в четвёртом классе. Какие результаты показала приёмная кампания в вузах—2015 и жаловались ли абитуриенты на нарушения своих прав — в интервью Infopro54 с депутатом Государственной Думы от Новосибирской области, заместителем председателя комитета по образованию Ириной Мануйловой.

— Ирина Викторовна, прежде, чем говорить о студентах и об итогах приёмной кампании—2015, хотелось бы попросить Вас прокомментировать нововведение в системе образования в младших классах. А именно то, что уже в новом учебном году Министерство образования и науки РФ хочет ввести в младших классах (в четвёртых) тестовую аттестацию, аналог ЕГЭ?

— Именно с таким вопросом на протяжении буквально десяти дней ко мне периодически обращаются журналисты то одной, то другой редакции. Не знаю, кто, когда и зачем вбросил в масс-медиа пространство (вообще в публичное сознание фразу «ЕГЭ в четвёртом классе»), но определённый эффект мы получили. Сразу хочу сказать — никакого ЕГЭ в четвёртом классе никто не собирается вводить. Это, ещё раз хочу подчеркнуть, кем-то вполне сознательно заброшенная дезинформация, которая, как часто это бывает, вызвала целый всплеск негативных отзывов. Во-первых, давайте остановимся на самой процедуре итоговой аттестации, которая сегодня проходит по итогам любого уровня образования, — и начальная школа, которая заканчивается четвёртым классом, действительно завершается итоговой аттестацией но, я подчёркиваю, с позиции федерального закона об образовании итоговую аттестацию по окончании уровня начальной школы проводит само образовательное учреждение. В соответсвии с этим, никакого ЕГЭ в четвёртом классе быть не может, а вот итоговая аттестация проводиться будет. Другое дело, что мы сегодня говорим о том, что наша школа перешла на новые стандарты — начальная школа в полном объёме. И в этом году итоговая аттестация уже шла по результатам освоения этого нового стандарта. Поэтому предусмотрены комплексные итоговые работы, которые, вполне понятно, разработаны также на федеральном уровне и едины для всей страны, ведь у нас единый стандарт, и было бы неправильно, если бы каждая школа сама изобретала велосипед.

Школа всегда живёт в системе обучения и контрольной работы — текущей, итоговой. Всегда предусмотрены работы, которыми завершается уровень начального образования. Всё идёт своим чередом. Никакой причины для тревоги, беспокойства сегодня ни у родителей, ни у педагогов быть не должно. Да, мы действительно говорим, что сегодня очень жёстко контролируем качество образования на всех уровнях без исключения, более того, возвращаемся постепенно к практике советской школы — периодическим проверочным работам (они в разных формах могут проводиться: в виде теста или контрольной работы), но в любом случае с присутствием неких общественных наблюдателей со стороны органов управления образования, муниципального органа образования. Это совершенно нормально.

—  Ирина Викторовна, но ведь беспокойство у всех вызывает то, что эта аттестация всё-таки будет в виде теста. На чём и основано ЕГЭ… 

— Это комплексная проверочная работа. Трудно объяснить человеку, который не живёт в системе школьного образования современной начальной школы… Условно говоря, даётся тест и ответы к ним. Там есть и произвольные ответы, которые должен дать ребёнок, есть и возможность выбрать ответ. Это комплексная работа. Но на самом деле это не тот тест, который мы привыкли видеть в широком смысле этого слова, когда есть вопрос и четыре ответа, например. Однозначно. Речь не идёт о подобном тестировании. Такого там нет.

—Давайте перейдём к студентам. К уже студентам, у которых ЕГЭ позади. Скажите, как в этом году прошла приёмная кампания?

—  В этом году она была немного изменена, потому что не было третьей волны, и такой вариант приёмной кампании заставил ребят более чётко определиться, какой вуз, какая специальность является для них приоритетной, и времени для раздумья было мало. После первой волны было заполнено 80 % бюджетных мест и оставалось всего 20 % — у ребят в течение трёх дней была необходимость принести оригинал аттестата в тот вуз, где они хотят получать образование, то есть они должны были сразу определиться. Те, кто это сделали, были зачислены, и для них приёмная кампания завершилась. Что касается тех, кто решил попытаться попасть на оставшиеся 20 % — к сожалению, здесь действительно был риск, и не все ребята в этих условиях риска смогли получить то место, на которое они рассчитывали. Здесь достаточно непростое распределение было. Каждый внутренне надеялся, что он попадет в эти 20 %, но попали, как вы понимаете, не все.

Нам ещё стоит проанализировать такую систему приёмной кампании, потому что прошло слишком мало времени и серьёзного анализа пока ещё просто нет.

Я тоже заинтересована понять, насколько был оправдан этот риск и что реально он дал системе образования.

Но, хочу сказать, что абсолютное большинство ректоров ведущих и московских, и санкт-петербургских, и новосибирских вузов уже после проведения кампании буквально в первые дни высказались публично, что они довольны качеством подготовки абитуриентов. И вот эта оценка дорогого стоит.

Ещё хочу сказать, что у нас в этом году, наверное, в половине учреждений среднего профессионального образования Новосибирской области был конкурс. И кое-где он доходил до семи-восьми человек на место. И это говорит о том, что востребованность профессий со средним профессиональным образованием сегодня значительно выросла. Значит, мы сумели в этих организациях обеспечить хорошую материально-техническую базу, сумели донести до наших выпускников своевременную информацию о том, что эти профессии востребованы, что они будут обеспечены местами с достойной заработной платой.

— Ирина Викторовна, есть данные, что набор на сельскохозяйственные направления сократился. Упал спрос на эти специальности. Не вызывает ли это опасения в связи с нынешним курсом импортозамещения, например, с особым курсом развития сельского хозяйства?  Будут ли приниматься какие-то меры, чтобы в дальнейшем повысить интерес школьников к этим направлениям?

— Я бы не сказала, что упал спрос. Он упал не в этом году, а упал давно. Другое дело, что потребность таких кадрах, с одной стороны, постепенно возрастает, но, наверное, в массе своей, выпускники не гоготы ещё к принятию подобного решения, но я хочу сказать, что в Новосибирской области открыты агропромышленный классы, поэтому ребята, которые поступают в сельскохозяйственные вузы, ориентированные на развитие этой отрасли. И это важнее. Ведь для нас не является главным показатель числа поданных заявлений. Гораздо важнее — «А кто эти абитуриенты?». Важнее, если мы получим в качестве абитуриента человека сознательно выбравшего это направление как ведущую профессию, который знает, чем будет заниматься в жизни.

— Ирина Викторовна, государство следит за тем, чтобы вузы не нарушали права поступающих во время приёмной кампании. О нарушениях можно было сообщить на специальном сайте Минобрнауки и в соответствующие органы. Скажите, в этом году были жалобы? Сколько их было и самое главное — какие?

— На самом деле жалоб на нарушения на наш сайт не поступало. Сегодня я знаю, что было несколько жалоб в федеральное министерство, но пока проанализировать, какие это были жалобы, у меня возможности нет. Информация о том, на что имеет право выпускник школы, абитуриент, достаточно хорошо распространена сегодня в обществе. Во-первых, школа над этим работает, и уже с самого начала до 11 класса школьники и родители хорошо понимают процедуру приёмных кампаний. Надо отдать должное Рособрнадзор за электронную карту вузов, которая знакомит нас с ситуацией в системе высшего образования, рассказывает о тех, кто имеет лицензию, а кто нет, о том, где студенты рискуют остаться без соответствующего документа о получении специальности. Сегодня и абитуриенты, и родители очень внимательно следят за этими процессами.

Аудиоверсию интервью слушайте здесь.

Фото: Ростислав Нетисов, www.ege.edu.ru

Валерия Куц