Отношение к интерпретации оперы Рихарда Вагнера «Тангейзер», поставленной в Новосибирске, разделило общественное мнение. Что в приоритете — реализация прав художника на самовыражение или уважение прав личности?

Либретто

Премьера оперы Рихарда Вагнера «Тангейзер» в постановке музыкального руководителя и дирижёра Новосибирского театра оперы и балета Айнарса Рубикиса и режиссёра Тимофея Кулябина состоялась в конце декабря 2014 года. Действие драмы перенесено в наши дни, а Тангейзер предстаёт в образе гениального режиссёра, снявшего фильм «Грот Венеры» о якобы греховной жизни Иисуса Христа в молодости. 

Эта постановка вызвала бурное возмущение православных христиан, и в январе 2015 года Митрополит Новосибирский и Бердский Тихон направил письмо в прокуратуру, сообщив о нарушении прав верующих людей и об использовании не по назначению церковной символики. 

Прокуратура Новосибирской области провела проверку и сообщила, что, по мнению правоохранителей, в спектакле действительно публично оскверняется «предмет религиозного почитания в христианстве — Евангельский образ Иисуса Христа».

По результатам проверки было возбуждено дело против режиссёра-постановщика оперы «Тангейзер» Тимофея Кулябина и директора театра Бориса Мездрича об «умышленном публичном осквернении религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порчи или уничтожении».

Фабула

Оригинальная опера Вагнера «Тангейзер», события которой происходят в средневековой Германии, была впервые исполнена в Дрездене в 1845 году. Сюжет постановки построен на немецкой балладе о трубадуре Тангейзере, известной благодаря новелле популярного писателя Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Состязание певцов». Опера успеха не имела. Автор несколько раз перерабатывал либретто и некоторые акты целиком, так что фактически каждая новая постановка была и новым произведением.

Личность самого Рихарда Вагнера, а также трактовка его произведений вызывают неоднозначную реакцию в разных странах и социальных группах.

Как известно, Вагнер был ярым антисемитом.

«…чуждо и безучастно находится еврей среди общества, которого он никогда не поймёт, к склонностям и стремлениям которого он не чувствует симпатии, история и развитие которого его не волнуют», — писал Вагнер в своей работе «Еврейство в музыке».

Примечателен случай с премьерой музыкальной драмы «Парсифаль» в 1882 году в баварском городе Байройт. Оркестром дирижировал еврей Герман Леви, который считался одним из лучших дирижёров своего времени, наряду с Гансом фон Бюловым. Вагнер до последнего момента требовал, чтобы Леви крестился. Несмотря на угрозы, Леви отказался. И только заступничество короля Людвига Баварского, большого поклонника таланта Леви, спасло последнего от гнева Вагнера.

Первый акт

Постановка Новосибирского театра оперы и балета, государственного и академического, является не единственной скандальной интерпретацией оперы Вагнера.

Не так давно, в мае 2013 года, постановка оперы вызвала скандал в Германии из-за нацистской тематики сцен.

В начале представления, состоявшегося в театре Дюссельдорфа, зрители увидели стеклянные камеры, в которых актёры падали на пол, когда камеры эти заполнялись белым дымом. Ещё в одном эпизоде музыка в зале затихает и на сцену выводят семью: родителям и детям сначала бреют головы, а затем расстреливают. Это была аллюзия на массовые убийства в нацистских лагерях смерти во время Второй мировой войны.

У многих зрителей такая интерпретация оперы вызвала бурю негодования. Несмотря на это, режиссёр отказался смягчить постановочные сцены, а администрация поддерживала его. В своём заявлении директор театра Кристоф Майер объяснил, что слуги Мельпомены ни в коем случае не хотели задеть чьи-либо чувства. «Мы не высмеиваем жертв, мы их оплакиваем», — говорил Мейер.

Вмешалась еврейская община Германии, которая посчитала, что постановка оскорбляет память евреев, погибших в нацистских концлагерях, и потребовала запрета спектакля. 

Чудесным образом позиция театра поменялась на противоположную!

«Рассмотрев все аргументы, мы пришли к выводу — недопустимо, чтобы наша художественная работа производила воздействие, травмирующее чью-либо психику». 

И всё, finita la opera — если перефразировать известное выражение. 

Второй акт

Адольф Гитлер очень любил музыку Вагнера. Произведения композитора звучали в театрах и школах, на партийных съездах НСДАП и в концлагерях вперемешку с нацистской пропагандой. Именно поэтому её исполнение до сих пор остаётся под жёстким негласным запретом в Израиле.

Запрещать музыку недемократично — скажете Вы? Да нет же, как можно играть музыку, которая может доставить страдания стольким людям, прошедшим концлагеря. У них и у их потомков есть право оградить своих сограждан от музыки, которая может доставить им душевную боль или даже убить.

Попытки поставить произведения Вагнера в Израиле происходят с завидной регулярностью и, с такой же регулярностью, блокируются общественностью.

В 2011 году, в рамках Байройтского фестиваля, израильский камерный оркестр решил сыграть лирическую симфонию Вагнера «Зигфрид-Идиллия». Ежегодный летний фестиваль, на котором исполняются музыкальные драмы Рихарда Вагнера, основан самим композитором и проводится в баварском городе Байройте в специально построенном для этого театре.

Так вот для того, чтобы не оскорблять чувства тех, кто выступает против музыки Вагнера, израильский оркестр все репетиции в преддверии концерта проводил за пределами Израиля.

Считаю это примером достойного поведения людей искусства, которые уважительно и заботливо относятся к чувствам своих сограждан.

В 2012 году российский оперный певец Евгений Никитин был вынужден отказаться от главной роли в опере Рихарда Вагнера «Летучий Голландец» в постановке Жана Филиппа Глогера, когда стало известно, что в молодости артист нанёс себе на грудь татуировку со свастикой.

Третий акт

25 февраля на сайте ngs.ru прошла прошла онлайн-конференция, в которой среди прочих принял участие директор оперного театра Борис Мездрич, — «на минуточку» — заслуженный работник культуры Российской Федерации. Лауреат Международной театральной премии имени Станиславского «За выдающийся вклад в развитие театрального дела в России». 

За «вальяжными» рассуждениями о праве художника на самовыражение, описание заслуг театра и театральных деятелей, о том, что театр и православие решают, оказывается, одну и ту же задачу (какую — так и не понял), я услышал банальное равнодушие, неуважение и издёвку над чувствами других людей. 

Мне очень хочется понять: а есть ли у Мездрича что-то святое за душой? Способен ли он, «деятель культуры», сопереживать и чувствовать чужую боль и обиду? Попытался задать «наводящие» вопросы:

Я утрировал, «вывернул всё наизнанку» и намеренно попытался задать вопросы, которые показывают ту пропасть вседозволенности современных «художников», готовых принести в жертву собственным амбициям то, на что по сути права не имеют. Ощущая собственную безнаказанность, они и впредь будут стараться повысить наш культурный уровень вульгарными и оскорбительными фантазиями сделанными весьма талантливо и профессионально… 

Финал

Увы, модератор конференции Ива Аврорина так и не озвучила мои вопросы. 

Видимо, побоялась оскорбить чувства Мездрича? 

Фото: со страниц сайта ngs.ru, ilpost.it, opera-novosibirsk.ru, musikzen.com, ru.depositphotos.com lefpap

Юлия Данилова