Есть старый анекдот про то, как иностранцы представляют себе Россию: медведи, балалайка, матрёшка. В мире дизайна примерно то же самое долго происходило с Сибирью: снег, валенки, кокошник поверх пуховика. Но в последние пару лет что-то сломалось. Точнее, перестроилось. Почему сибирская тема перестала быть сувенирной полкой в аэропорту и превратилась в язык, на котором говорят на неделях моды в Милане и в шоурумах Бруклина, рассказывает директор Института искусств НГПУ Вячеслав Еськов.

И речь не о том, что кто-то достал бабушкин сундук и пришил орнамент к худи. Речь о более сложной штуке: о попытке дизайнеров сформулировать, что такое Сибирь сегодня — не через клише, а через структуру, цвет, фактуру и миф.

Почему «Сибирь» работает, а «Новосибирск» — пока нет

— К примеру, если ты скажешь иностранцу: «Новосибирск», он вежливо кивнёт и забудет. Если скажешь «Сибирь» — глаза загораются. Это реально очень раскрученный бренд во всём мире. Парадокс в том, что раскручен он во многом благодаря стереотипам, которые сами сибиряки ненавидят: холод, медведи, ГУЛАГ. Но дизайнеры научились использовать эту энергию, не скатываясь в иллюстрацию учебника, — комментирует Вячеслав Еськов.

В частности, он отмечает, что красноярка Анна Григорьева, показавшая коллекцию «Сибирские скифы» на Mediterranean Fashion Week в Италии, сформулировала задачу прямо: «Мне хотелось показать миру другую Сибирь. Не только суровую природу, снег и огромные расстояния. А Сибирь с древней историей, глубокими культурными корнями». Её метод — не цитирование, а реконструкция духа: кожа, ручная роспись, мотивы кочевых народов, но в современных силуэтах. «Мы не копируем традицию, мы даём ей новую форму, сохраняя её дух».

Вот здесь и проходит четкое разделение между лубком и дизайном. Лубок — это когда орнамент приклеен сверху на готовую вещь, чтобы было «этничненько». Дизайн — это когда орнамент определяет крой, цвет, ритм, но зритель не может ткнуть пальцем и сказать: «Ага, это из какого-то музея».

— Самый показательный пример того, как наследие перестаёт быть плоской картинкой, показал проект Designer. Made in Siberia из Новосибирска на Московской неделе моды. Дизайнер Виктория Молонова взяла бурят-монгольские мотивы и превратила их в трёхмерные формы. Не вышивка на груди, а скульптурные элементы, которые меняют геометрию одежды. Плюс киберпанк, мех, пайетки. Звучит как безумие, но на подиуме это работало: традиционный узор перестал быть узнаваемым знаком и стал конструкцией. Это важный сдвиг. Когда орнамент становится объёмным, он теряет свою «сувенирность». Его уже нельзя напечатать на магнитике. Его нужно разглядывать, с ним нужно взаимодействовать. Дизайнер как бы говорит: это не память о прошлом, это материал, из которого можно строить будущее, — комментирует эксперт.

То же самое, по его словам, происходит в Якутии. Кюннэй Иванова-Йэн Сур выиграла Московский международный конкурс молодых модельеров с коллекцией «Полёт стерха» — по мотивам легенды о семи небесных девах-журавлях. Она использовала орнамент XIII века и бисерную вышивку, но не для того, чтобы воссоздать этнографический костюм, а чтобы рассказать историю любви смертного и дочери небесного божества через текстиль. Жюри, включая итальянских партнёров, признало работу лучшей. Показательно: миф оказался понятнее, чем «просто красивые узоры».

Сибирская природа в дизайне тоже перестала быть декорацией

Новосибирский бренд Siberian Kitsch и дизайнер Ольга Панченко сделали коллекцию шейных платков, где сибирские мотивы работают не как открыточный пейзаж, а как графический код с юмором и самоиронией. Платки строятся на гротескной рифме из названий местной флоры и фауны: «Соболя и тополя», «Кошки и морошки», «Стрекозы и берёзы», «Синицы и медуницы». В дизайн встроены стилизованные образы персонажей и орнаментальные композиции на сибирских мотивах, но поданы они так, что платок остаётся современным аксессуаром, а не сувениром с полки аэропорта.

— Сам проект Siberian Kitsch задуман как исследование современного графического языка и позиционирование сувенира с региональной идентичностью. В описании проекта прямо говорится: коллекция сочетает традиционные и современные решения, а юмор и литературные метафоры помогают создать запоминающиеся образы. Платок здесь — не просто модная вещь, а культурный артефакт, связанный с Сибирью, — подчеркивает Вячеслав Еськов.

Ольга Панченко, совладелец бренда и профессор НГПУ, называет свои работы признанием любимому городу:

— Экспонируемые произведения сочетают в себе региональные мотивы, тонкий юмор и самоиронию, построенную на известных стереотипах о Сибири.

И это принципиально другой подход, чем перенос на ткань «красивых узоров»: здесь сама рифма, сам слог становятся структурой дизайна. Платок с «Соболями и тополями» не иллюстрирует природу — он играет с языком, памятью и стереотипом одновременно. Именно поэтому он читается как современный объект, а не как этнографическая цитата.

В этом смысле сибирский дизайн повторяет путь, который прошла скандинавская школа: природа не как «красиво», а как система знаний. Мох, лишайник, след зверя, форма льда — всё это становится алфавитом. Проблема только в том, что в Скандинавии этот алфавит уже стал азбукой дизайна, а в Сибири его только начинают складывать в слова.

Главный признак лубка — страх отойти от «аутентичности». Когда дизайнер боится сделать шаг в сторону, потому что «это же традиция, нельзя», он создаёт музейный экспонат. Красивый, но мёртвый. Современный сибирский дизайн интересен именно тем, что его авторы перестали бояться. Они берут миф и ломают его, чтобы собрать заново. Лубок — это когда корни изображают. Дизайн — это когда из корней растут.

— Так что, если вы видите на подиуме в Милане пальто с трёхмерным бурятским узором или платок с сибирскими соболями — это не «русский стиль» в очередной раз. Это попытка нескольких десятков людей, живущих на огромной территории, объяснить миру (и заодно себе), что Сибирь — это не только холод. Это код, который наконец-то научились читать, — резюмирует Вячеслав Еськов.

Ранее редакция сообщала о том, что маркетплейсы изменили российский книжный рынок.