В Сибири уже две недели актуальной остается тема медведей, их выходов к населенным пунктам и отстрела хищников, который в официальной риторике называется «регулирование численности». Сообщения о выходе медведей к населенным пунктам появляются практически ежедневно.

19 августа в Республике Алтай медведь напал на туристку из Новосибирска, женщина погибла. В зоне, где произошла трагедия, были выданы разрешения на регулирование численности — отстрел хищников. По официальным данным, после гибели туристки в Турочакском районе убили 12 медведей. Но СМИ Республики Алтай со ссылкой на свои источники сообщают о 30 убитых хищниках.

Такие меры вызывают неоднозначную реакцию — в комментариях к новостям видно, что не все поддерживают массовый отстрел. Когда готовился этот материал, стало известно, что фонд «Мир медведей» направил обращение в Следственный комитет и Генеральную прокуратуру по поводу отстрела бурых медведей на Алтае. Зоозащитники просят проверить действия тех, кто регулировал численность медведей, в том числе предположение о том, что на этом кто-то попытался заработать.

Infopro54 поговорил об отстреле медведей с членом-корреспондентом РАН, директором Института систематики и экологии животных СО РАН Виктором Глуповым и заместителем директора по науке Новосибирского зоопарка Ольгой Шило. Оба собеседника встречались с медведем в условиях дикой природы, знают об особенностях этого вида, о том, как он ведет себя при встрече с человеком, чем опасен, чего боится сам. Оба говорят: если медведь стал заходить в населенный пункт и напал на человека, выход может быть только один — отстрел. Даже если медведь еще ни на кого не напал, но ходит по помойкам, задирает скот — это уже очень опасная ситуация, и привлекать охотников, скорее всего, придется.

— Медведь — это зверь. Он очень опасный, очень сильный и страшный. Если он пошел на вас — шансов выжить, считайте, у вас нет. Я видел, как медведь бежит по стланику, развивая огромную скорость. Человек там сможет двигаться со скоростью полкилометра в час. Я видел человека, которому медведь дал «пощечину» и снес ему лицо. Полгода ему в больнице кости собирали. И смертельные истории я тоже знаю, например как медведица за секунды расправилась со студентками, которые решили на медвежат поближе посмотреть. К сожалению, такие трагедии иногда случаются. Чтобы их не было, встреч с медведем надо избегать. Если трагедия уже произошла, вот как на Алтае сейчас, — этого медведя надо уничтожать сразу же. Когда на помойку выходит медведь и начинает жить на ней — его тоже надо пристрелить. Потому что это смертельная опасность для людей, — говорит Виктор Глупов.

Биологи осторожно оценивают текущую ситуацию на Алтае, говоря, что не располагают точными сведениями о количестве застреленных медведей в Турочакском районе и подробностях кампании по регулированию численности. Они говорят о необходимости защищать людей и населенные пункты, но массовых отстрелов медведей не поддерживают.

— Отстреливать нужно только тех медведей, кто идет на эти поселки. Это вынужденная обязательная мера. Если эти медведи не мигрируют в сторону населенных пунктов, их трогать не надо. Когда медведь только зашел в деревню, село, для начала его надо шугануть хорошенько, пострелять в воздух. Велика вероятность, что он испугается, рванет в лес, и, может быть, вообще никогда не вернется. Зачищать лес от медведей не надо. Плохо, когда охотникам дают команду «фас» и они бегут стрелять медведя в тех лесах, где и людей-то нет. Зачем там зверя отстреливать? Незачем. Нужно искать определенный компромисс. Взвешенный подход должен быть. Но этим у нас никогда не отличалась ни наша власть, ни тем более охотники, — объясняет Виктор Глупов.

Огромной проблемой биологи называют низкий уровень культуры взаимодействия с дикими животными. Речь идет о помойках, отсутствии понимания того, что дикое животное не нужно трогать и прикармливать, а также о том, что лес — зона потенциальной опасности, и выход туда должен быть осознанным и подготовленным.

— К сожалению, люди очень часто сами прикармливают медведей, приучают их к тому, что человек — источник еды. В соцсетях можно найти массу фото и видео, когда кто-то встречает медведя на дороге, кормит его из машины, фотографируется с ним. Люди, которые это делают, не задают себе вопрос: что с этим медведем будет дальше? Век медведя — 40 лет. Как будет жить медведь, которого на трассе накормили пирожками? Или медведь, который нашел человеческую помойку? Если человек своими действиями сокращает безопасную дистанцию между собой и медведем, это в любой момент может привести к беде. Когда медведь уже непосредственно угрожает человеку, выход только один. Но сам по себе отстрел не может быть единственным решением. Нужно убирать помойки, приучать туристов к правилам поведения на природных территориях. Не нужно без крайней необходимости вторгаться туда, где живет медведь. И не нужно создавать условия, чтобы медведь не приходил к дому человека, — сказала Ольга Шило.

В сибирские зоопарки довольно часто приносят медвежат, найденных при разных обстоятельствах. В идеале таких медведей нужно возвращать в природу, потому что зоопарки не могут принять всех осиротевших в результате охоты или браконьерства медвежат. Однако очень часто вернуть медведя в природу невозможно. Потому что если такой медвежонок побыл «милым питомцем», ел из человеческих рук, у него формируется неправильное отношение к людям. Необходимая дистанция нарушается навсегда.

Ранее редакция рассказывала, что одной из основных причин увеличения числа случаев выхода медведей к населенным пунктам в 2026 году биологи называют недостаток корма.