Этакий художественный Академгородок. Непохожий ни на «тёзку» из 1960-х, ни вообще на любой другой район Новосибирска. Кстати, о тёзках. Кавычки этому слову нужны неспроста: арт-район не будет повторять имя научного кластера. У него своё есть — «Онега». 

Суть процесса — в беседе-эссе с генеральным директором ГК «Стрижи» Игорем Белокобыльским — с человеком, деятельно причастным к феномену.

—  «Онега», титульные для всей группы «Стрижи» и «Северная Корона» — это достаточно разные примеры градостроительного творчества. «Корона» и «Онега» — наиболее взаимно референтны, ибо они даже физически рядом. В чем их принципиальное отличие на уровне «кварталообразования»?

— В современной урбанистике, особенно в пространствах, именуемых мегаполисами, бесконфликтно существуют самые разные проектные решения: стартовые и решения второго шага, решения консервативные, спокойные, уютные и, напротив, будоражащие. Такова же и ситуация на наших комплексах. «Северная корона» была очень тщательно продуманным проектом — с хорошей архитектурой, с хорошей эргономикой, с хорошей организацией внутреннего пространства. В ней я до сих пор вижу огромное количество практических и эстетических плюсов. «Северная корона» была нашим первым шагом в новую локацию — в локацию абсолютно свободных пространств, которая позволяет формировать застройку словно кристалл — последовательно, точно, чётко. Кстати, «Северная корона» тоже побыла градостроительной сенсацией, прорывом. Года четыре назад именно этот комплекс выиграл звание лучшей новостройки города. Причем в открытом голосовании. «Онега» — это второй шаг по тому же пути, но с различиями. «Северная корона» — спокойная и степенная. «Онега» — гораздо более раскрепощенная, более самовыраженная. Это и по языку пространств понятно. Пространства «Северной короны» — интровертные, а пространства «Онеги» — экстравертные. «Северная корона» — более замкнутая и строгая, а «Онега» — более открытая и бесшабашная. Но сравнивать их по матрице «лучше/хуже» нельзя. В обществе поровну людей, которые выберут либо тот, либо иной способ реагирования.
Да, на фоне степенной «Северной короны» «Онега» — замысел рискованный, даже провокационный. Потому что так «выпендриваться» не в масштабе одного здания, а в градостроительном контексте до нас было не принято. А сейчас, когда оба комплекса обрели зримые черты, можно сказать, что они — взаимные балансиры, уравновешивают друг друга. «Северная корона» — стильная, но сдержанная, «земная» такая. «Онега» — открытая, лихая, распахнутая, летящая. Творческая. В композиции они — балансиры, участники диалога. И да, различны по старшинству. Но это не значит, что один из комплексов должен устареть. Ибо эти образы не наперегонки бегут. Это не беговое состязание, это, пожалуй, вальс или танго. Где партнеры по умолчанию различны, но равнозначны в рисунке танца.

— «Онега»  уже формирует свой собственный, характерный социум. Среди первых новоселов замечены люди, причастные к арт-миру. Дизайнеры, театралы, архитекторы. Как они оглашали логику своего выбора, логику симпатий?

— Они никак эту логику не декларировали. Сколько я наблюдал за механикой покупательных решений по «Онеге», всегда удивлялся именно этому — насколько высок процент спонтанных решений о покупке, по сравнению с остальными нашими комплексами. Дискуссии были только с людьми, которые так и не решились на покупку. Те же, кто влюблялись, влюблялись сразу. И разбираться в «химии» этой влюбленности —это как разбираться, почему итальянский мальчик по фамилии Монтекки влюбился в девочку по фамилии Капулетти. Оживи сей мальчик даже сейчас и владей русским — он бы и то не ответил, ибо вряд ли это событие на слова раскладывал. Ну, влюбился и всё. Так получилось. Химия. Чудо! Так и с этим выбором. «Онега» обладает как раз талантом влюблять в себя.

— Учитывался ли эстетский социальный типаж при проработке квартирографии?

— Да, типаж учитывался. «Онега», при всей своей внешней «улётности» и девчоночьей ветрености, — весьма респектабельный проект в смысле проработки. По большому счёту северное направление Новосибирска в социальном плане — одно из самых благополучных, развитых и требовательных к качеству среды. Там живет и обживается достаточно большое количество людей творческих профессий. Заложен этот сюжет еще в советское время — когда на «Снегирях» строились «экспериментальные» дома с мастерскими для художников. Союз художников распределял эти студии весьма статусным профессионалам, потому пространство это было хорошо обжито художниками. Так что привлекательность севера города для людей искусства — факт очевидный. И потому в «Онеге» значительное число планировок было ориентировано именно на них. Ну, к примеру, в квартире по скошенной крышей обычному человеку делать нечего. Под скошенной крышей обычный гражданин сойдёт с ума. В квартире со вторым светом, с наклонным потолком и с антресолью человек с фиксированным пространственным мышлением теряется и впадает в панику. А творческому человеку лучшего пространства для самореализации не найти! И, попав в такую квартиру, они буквально впадают в восторженную одержимость: «Всё, я тут остаюсь, несите договор!».

— Художнический функционал действительно заметен в пространственном решении квартир на верхних  этажах  первой очереди — они близки к архетипу студий (но не в том смысле, в каком это слово используют сейчас, а в том, в каком это было воплощено в «домах для художников» на «Студенческой» еще в 60-х). К слову, изучался ли конструктив тех самых домов, или это наследование интуитивное?

— Это интуитивный подход, но при этом достаточно умственный. Главный архитектор проекта Артур Лотарев — человек с очень высокой творческой культурой. И как архитектор он формировался в том числе в Германии. Мы просто позволили Артуру максимально свободно реализовать себя. И он по большому счёту принёс в «Онегу» то, что предыдущие его заказчики не могли оценить, боялись воплотить. Кстати, «Северная корона» — тоже его проект. Мы дали Артуру «взлететь» в поиске образных решений. В то же время тактично его «приземляли», когда заходила речь об эргономичности и полезности. В итоге все что построено — угадано. Первые сданные дома уже проданы целиком, 80% «Онеги» проданы уже на момент строительства. Оставшиеся 20% — это бронь. И калейдоскоп возможностей проявлен максимально широко. Можно сказать, что Артур наполовину умственно сконструировал, а ещё наполовину — угадал.

— В «Онеге», надо полагать, несколько иначе будут действовать и культурно-социальные связи, нежели в обычном жилмассиве?  

— Очень бы хотелось, чтоб это было так.

— Есть ли предощущения на эту тему?

— Есть. Очень осторожные. Чтобы не вспугнуть. Все те годы, что мы занимаемся своим делом, мы пытаемся создать материальную базу для реализации человеческих отношений. На фоне того, что происходит в городе, происходящее в «Стрижах» — это рай и сказка. Это не мои пышные эпитеты. Мне так люди в беседах говорят. Во-вторых, доходит обратная связь по множеству разных каналов. Люди, живущие в «Стрижах», очень ярко осознают, что атмосфера их района отличается от общегородской в лучшую сторону. Но она, с моей точки зрения, еще далека от идеалов, которые мы закладываем. Но и мы взрослеем, и наше сообщество. Мы «Онегу» изначально готовили так, чтобы она была близким к идеалу местом общения людей. Чтобы решение утилитарных вопросов охраны не превращалось в маразм «заборотворчества», чтобы не возникала токсичная закись взаимного недоверия. Чтобы там были места, где люди собираются с удовольствием и непринужденно. Чтобы обсуждать не количество «лошадей» в джипах друг друга, не ценники шуб, а новый фильм или книгу. Или стихи, написанные знакомым. Или гол, забитый ребенком. Что-то, из чего состоит человеческая жизнь, а не так называемый «консюмеризм». В СССР общинный тип социума было принято ругать. Мол, он сельский, архаичный. Но что бы о нем ни говорили профессиональные прогрессисты, он все равно жив, общинность — это естественно для русского поселения. Не вижу повода думать, что общинность селу к лицу, а городскому району — нет. Да, со мной будут спорить. Да, это рискованное утверждение. Будет ли востребован и понят этот намёк, заложенный нами в пространства «Онеги»? Не знаю, хотелось бы верить, что да. Могу только надеяться. Надеяться на естество. Но уж форсировать, насаждать это точно не будем. Ибо насадить это невозможно. Люди или будут так общаться, или не будут. Я лелею сокровенные надежды, что будут.

— Пространственная логика внешней среды тоже самобытная — она подчеркнуто «пейзажная». Это сугубо эстетическое решение? Или тоже стимуляция таких особых социальных связей?

— И то, и другое. Любая форма, любое пространственное решение — это стимуляция. Угол — стимуляция, окружность — тоже стимуляция. Я считаю «Онегу» гармоничным проектом. И если Артур создал пространство с «живой» геометрией, с минимумов углов, то, значит, и он интуитивно понял роль пространства в построении социума. Не представляете, как долго и полемично мы выбирали цвет и фактуру дерева, из которого будут сделаны элементы благоустройства. Там эпические битвы мнений были!

— Пейзажность, живописность проекта отражена в рекламной стилистике — в самом буквальном, физическом смысле. Импрессионистский пейзаж вместо рендера или фото — это смело и небанально. Пригодилось ли такое художественное решение при общении с покупателями из арт-среды?

— Да, точно! Есть статистика на эту тему. Достаточное большое число людей приняло решение о покупке, именно увидев эту визуализацию. Она была абсолютным вызовом всем канонам и клише, нажитым в общероссийской и сибирской «новостроечной» рекламе. Отрицательных реплик я не слышал вообще. И насмешек тоже. Наш народ ведь очень язвительный, попасть ему на язык — хорошего мало. Так вот, это визуальное решение при всей своей непривычности не смутило никого.

— В квартальной традиционной застройке естественна полная функционализация первого этажа. Но в квартале такого стиля трудно представить какой-нибудь «Бутик пивасика» или дискаунтер азиатских шмоток с ароматом полиэфира. Прямо скажем, вообще невозможно всё это там представить. Какой же будет тут логика нежилой недвижимости? Кто ей будет управлять и на каких постулатах?

— Внешнее пространство первых этажей, выходящее на Красный проспект, — это коммерция, сто процентов. А внутреннее, обращенное во двор, — в том числе и жильё. Жизнь с собственным палисадником — это довольно аппетитное предложение. Так что полностью нежилыми первые этажи не будут. Фишкой станет как раз-таки их обитаемость. А во-вторых, несколько таких блоков, уютно обращенных вовнутрь, мы оставили под неторговые, социально значимые бизнесы. Думаю, площади будут востребованы лингвистическими школами, центрами творческого развития, детскими садами. Возможно, кто-то из жильцов захочет офис там — почти домашний. Управлять предпочитаем своими силами. На «внешний» рынок аренды эти площади мы стараемся не отпускать, подбор арендаторов ведем сами — чтобы сохранить цельность идеи, чтобы не случилось так, что «рыночек порешал» и сюда слепым ветром вульгарного  монетаризма намело невесть что. Мы такие риски стараемся минимизировать. 80% арендаторов — это близко знакомые нам люди и бизнесы. И они тоже понимают, насколько значима цельность концепции.

— «Онега» складывается как богемный район — как место концентрации творческой интеллигенции. Для нецентральных зон Новосибирска это достаточно неожиданно, если не сказать, что сенсационно. Этот процесс приятно удивил? Или он и был изначально задуман? Как поддерживается и будет впредь поддерживаться эта динамика?

— Слова «богема» я стараюсь избегать, ибо у него ассоциативный ряд в русском языке довольно шаткий. Скажем так, более лукавый, чем в языке французском. Но суть — да, такова. Это район для творческих людей. В центре нынешнего Новосибирска я не вижу места, где могли бы концентрироваться такие люди. Для учёных у нас есть место концентрации, знаменитое более полувека на всю страну, — Академгородок. А места, обжитого людьми творческого мира, в центре Новосибирска нет. Прежняя «биология» города просто объективно не создавала предпосылок к тому, чтобы такое место «выросло». Как не могут роскошные крылья тропической бабочки вырасти на спине майского жука. Не потому что жук плох и заведомо хуже бабочки. А потому что он жук. Зато сейчас предпосылки появились. Появились здесь и сейчас. Да, в Новосибирске есть уникальный район обитания академических ученых, есть автономный городок учёных-аграриев. Есть даже городок биотехнологов и вирусологов, по-своему классный. А вот художнического аналога Академгородка нет. Причем под словом «художнический» я подразумеваю не только живописцев или графиков, а вообще всех, кто «ужален музой», независимо от наличия диплома арт-вуза или консерватории. Скульпторов, актеров, литераторов, музыкантов. Всех, кто творит красоту в разных её вариациях. Для них пока нет своего Академгородка. Но именно «Онега» имеет хорошие шансы им стать!

Фото предоставлены ГК «Стрижи»

 Проектные декларации на сайте https://gk-strizhi.ru/