Спор о карманных деньгах, которые дают детям, обычно ведётся вокруг суммы и возраста — «сколько и со скольки лет», — хотя ключевой вопрос лежит не здесь, а в том, привязаны ли деньги к учебным успехам или домашним обязанностям, или ребёнок получает их безусловно, как часть заботы о нём. У обеих моделей есть последствия, которые редко проговаривают вслух. Об этом редакции Infopro54 рассказала Юлия Дружинина, заведующий кафедрой отечественной и всеобщей истории НГПУ, кандидат исторических наук, доцент.

Минусы и плюсы

В России карманные деньги регулярно выдают своим детям 46,6% родителей, и еще 29% делают это по запросу. При этом 75% родителей в целом выделяют детям средства, а 44% начинают это делать с начальной школы. Большинство детей тратят карманные деньги на сладости, напитки, фастфуд (81,2%) и развлечения (52,4%) (Исследование финтех-компании ЮMoney и компании «Альфа-деньги». — Ред.)

— Плата ребенку за оценки быстро превращает учёбу в источник дохода, а не знаний, и рискует подорвать интерес к самому предмету по тому же механизму, что и подарки за пятёрки: внешнее вознаграждение вытесняет внутреннюю мотивацию, и при отмене «приза» интерес к учёбе нередко падает ниже исходного уровня. Плата за помощь по дому создаёт схожий эффект в бытовой сфере: у ребёнка формируется ощущение, что забота о семье, уборка своей комнаты, помощь младшим — это оплачиваемая услуга, а не естественная часть жизни в доме, что впоследствии осложняет и распределение обязанностей во взрослой жизни, и представление о безвозмездном вкладе в общий быт, — предупреждает Дружинина.

При этом она подчеркивает, что полное отсутствие карманных денег лишает ребёнка едва ли не единственной безопасной площадки, где можно потренироваться на собственных финансовых ошибках.

— Потратить всю сумму за один день на ерунду и понять, что до следующей выдачи денег не будет, гораздо безопаснее сделать в 8–10 лет с суммой в несколько сотен рублей, чем в 20 лет с первой зарплатой, кредитной картой и рассрочками — в этом возрасте цена ошибки уже несопоставимо выше, — констатирует Юлия Дружинина.

Копить нельзя потратить

Возрастные ориентиры здесь достаточно условны, но практика финансового воспитания выделяет несколько этапов.

• С 5–6 лет ребёнок способен понять сам принцип обмена денег на товар и идею «нужно накопить» на видимую, конкретную цель — игрушку, которую можно потрогать в магазине.
• С 7–9 лет, с началом школы, уже можно давать ученику регулярную, пусть небольшую сумму на определённый период — неделю или месяц — с правом самостоятельно распоряжаться ею в пределах оговорённых границ, например, не тратить на определённые категории товаров.
• С 10–12 лет становится осмысленным разговор о накоплении на более крупную и отдалённую по времени цель, что тренирует отложенное вознаграждение — один из ключевых навыков финансовой и в целом волевой саморегуляции.
• С подросткового возраста, 13–14 лет, всё чаще целесообразно переходить на банковскую карту с родительским контролем вместо наличных — это одновременно и ближе к реальной взрослой финансовой практике, и даёт родителю больше прозрачности в структуре трат без прямого вмешательства в каждую покупку.

Абстрактный безнал

По данным Роскачества и проекта НИФИ Минфина России «Моифинансы.рф», 67% родителей в России переводят детям деньги на карту. Набирает обороты практика оформления детских дебетовых карт. В исследовании Сбера отмечается, что собственную банковскую карту имеют 36% подростков 13–14 лет, причем девочки в этом возрасте значительно активнее переходят на безналичные расчеты — 70% против 30% у мальчиков.

— Переход на безналичные детские карты приносит и отдельную сложность, о которой редко говорят: деньги на экране воспринимаются психологически «легче» и абстрактнее, чем наличные купюры, — эффект, хорошо описанный в поведенческой экономике применительно и ко взрослым тратам. Ребёнку, впервые получившему карту, стоит отдельно, наглядно показывать связь между цифрой на экране и реальной покупательной способностью — например, регулярно вместе просматривать историю операций, а не оставлять карту полностью «непрозрачным» инструментом, — рекомендует Юлия Дружинина.

Тренировочное поле

Отдельный практический инструмент, который заметно облегчает освоение финансовой грамотности, — простая система из нескольких «конвертов» или их цифровых аналогов: часть суммы на текущие траты, часть — на накопление на конкретную цель, часть — например, начиная с 9–10 лет — на то, что ребёнок может подарить или потратить на кого-то ещё, что параллельно тренирует и щедрость, наравне с расчётливостью.

— Самая частая ошибка — рассматривать карманные деньги как рычаг воспитания через поощрение или наказание, включая внезапное лишение денег за проступки, не связанные с финансами напрямую. На деле их главная функция другая — дать ребёнку тренировочное поле для самостоятельных финансовых решений, включая право потратить деньги, на взгляд родителя, неудачно, и столкнуться с последствиями без драматизации и попыток «спасти» его от собственной ошибки. Возраст здесь менее важен, чем готовность: если ребёнок уже способен посчитать, сколько у него есть и сколько он хочет потратить, он готов, будь ему семь лет или одиннадцать, — резюмирует Юлия Дружинина.

Ранее редакция сообщала о том, что в десяти школах Новосибирской области введут инициативное бюджетирование. Считается, что это повысить финансовую грамотность учеников. 

Материал предоставлен пресс-службой НГПУ.