Приметой России двадцатых может стать исчезновение микрорайонной застройки, превращение ее в ретрореалию. Причем Новосибирск в данном процессе стал и местом первого детального оглашения тренда, и лабораторной площадкой его материализации. О плавном уходе от микрорайонного типа градостроительства было объявлено в ходе Стройнедели в новосибирском Экспоцентре, на семинаре, посвященном стандартам комплексного развития территорий.

Эти стандарты (а в физическом смысле это десятитомный документ) и являются, по сути, материализацией новой градостроительной идеологии — общероссийского перехода от базового понятия «микрорайон/жилмассив» к понятию «квартал». Перемена эта может стать революционной для огромного межотраслевого пласта: архитектурного сообщества, строительной индустрии, жилкомхоза и ритейла. Впрочем, слово «революционный» тут имеет смысловые оттенки: с точки зрения предметно-исторической логики это уж, скорее, контрреволюция. Потому что с пьедестала смещена персона, которая аж с 1920-х была царем и богом отечественного градостроения. Речь о Ле Корбюзье — человеке, которому мы обязаны самой реалией «микрорайон» и термином «корбюзианство». У нас, на «одной шестой суши» его идеи воплотились даже масштабнее, чем во Франции, на родине маэстро. И воплощались они даже тогда, когда Франция впала во фрустрацию от издержек «корбюзианства».

Пора счастливых иллюзий

Первым городом, внедрившим в свою ткань жилмассивы, стал Ленинград 1920-30-х — город изначально западнический, фрондерско-прогрессистский и отзывчивый на небанальные идеи. Остальная страна по мере возможности следовала примеру. Но, поскольку возможности эти были технически невелики, более-менее зримые примеры следования были штучными и пунктирными — Тракторозаводский район Сталинграда, левобережье Новосибирска и несколько массивов в Свердловске. К середине 1930-х градостроительная мода дала обратный ход, и слово «жилмассив» на дюжину лет исчезло из обихода. Зато уж возвращение было массовым, триумфальным и надолго. Из Франции пришел новенький синоним «микрорайон», а корбюзианство стало, можно сказать, самой сутью отечественного градостроительства.

Однако велика вероятность, что царствование Ле Корбюзье закончится на глазах одного поколения: новые стандарты комплексного развития базируются на иных принципах. Конечно, районы, построенные по новым принципам, не скоро растворят в себе микрорайоны 1960-2000-х, ибо, как подчеркнул главный архитектор Новосибирска Александр Ложкин, «70% жилья в России — это моносреда, жилье в микрорайонах», но сам микрорайон станет понятием-историзмом. А скорость «переваривания» будет зависеть от того, насколько строительная отрасль окажется позитивно восприимчивой к новой идеологии.

Генераторы идеологии, отраженной в пресловутом десятитомном документе, — специалисты конструкторского бюро «Стрелка», финансовой группы «ДОМ.РФ», а также большое экспертное сообщество, участвовавшее в почти трехлетней работе.

Репутационным лифтом для КБ «Стрелка» стал национальный проект «Качественная и комфортная городская среда». И постепенно — от темы прогрессивных парков, променадов и бульваров — «Стрелка» вышла на макроуровень — в плоскость градостроительных концепций.

Специалисты КБ «Стрелка» не устают подчеркивать, что переосмысление градостроительной практики — это не творческая зависть к великому французу и уж тем более не к индустриальному домостроению, а веление рынка.

— На большинстве товарно-сервисных рынков — высокая типологическая вариативность. Например, в авиаперевозках, в автомобильной торговле, в ритейле, — поясняет Екатерина Малеева, директор проектов КБ «Стрелка», ведущий разработчик стандарта. — А на жилищном рынке ситуация недалеко ушла от 1970-80-х.

Александр Ложкин, поддержав коллегу, детализовал то же самое сравнение:

— Отличная метафора проблемы — зазор между ростом вариативности автомобилей и жильем. Категориальный диапазон авторынка уже широк, жилья — нет. Между экономом-сегментом и де-люксом нужна более вариативная прослойка. Сейчас же предложение — лишь иллюзия выбора. Сейчас три типа жилья: коттедж, башня, пластина. Причем все три — в средовом контексте микрорайона.

Мечта сломалась?

Как подчеркнул Михаил Алексеевский, руководитель центра городской антропологии КБ «Стрелка», экономические, культурологические и социальные трансформации, которые Россия пережила за последние 30 лет, практически превращают корбюзианство в неработающую, несоразмерную обществу концепцию:

— Советский жилмассив — он для людей, живущих в упорядоченном ритме предприятия, в привязке к общественному транспорту. Папа-мама с 9 до 17 на работе, дети тоже в предсказуемом, унифицированном ситуативе. Советский жилмассив был рассчитан на гораздо меньшее число социальных моделей. Новые же стандарты жилья как раз учитывают растущую неунифицированность жизни, ее многоукладность.

Тренд квартальной застройки в Европе начался уже с конца 70-х, после разочарования в корбюзианских микрорайонах. Разработчики новых российских стандартов совершенно не планируют «догнать и перегнать Европу». Во-первых, хронологическая разница в освоении тренда очевидна. Во-вторых, инерция темы — тоже фактор упрямый.

— Поворот от микрорайонной к квартальной застройке быстро провести сложно, — рассуждает Екатерина Малеева. — Потому что даже современная массовая застройка во много повторяет советские микрорайоны, воспроизводится на основании устаревших нормативов. Нормативы эти описывали очень ясную, сбалансированную, но идеалистическую модель модернистского города, основанного на идеях Ле Корбюзье. Города, в котором жилье отнесено как можно дальше от магистралей и повернуто торцами к дороге. Соответственно, нет линий, где может разместиться стрит-ритейл. Машины отдельно, дома отдельно, дворы большие, дома утопают в городском лесу. На основании этого образа и этих параметров были созданы те нормативы, которыми мы, увы, пользуемся и сейчас. Чтобы изменить нормативы, недостаточно просто изменить отдельные параметры. Нужно изменить модель, относительно которой эти нормативы были созданы. Причем создать на замену той модели другую, такую же универсально-единичную, мы сейчас не можем. Не стоит и пытаться. Потому что современный город очень многоукладен, и разные страты горожан выбирают свои собственные сценарии повседневной жизни в городе.

Формула городского счастья

По оценке Малеевой, в минимальном списке таких моделей три. Самые контрастные, полярные — это малоэтажная модель, в которой большинство людей может иметь собственный автомобиль, парковать его под своими окнами и отдыхать в собственном саду. Зато придется долго добираться до работы, а выбор досуга и услуг в ближнем ареале будет относительно узок.

Другая, контрастная к первой, модель — все под рукой, все бытовые дела и покупки можно делать по дороге с работы, ибо среда функционально насыщенная. Таким горожанам не столь важно парковать машину под своими окнами, так как она им не очень-то и нужна.

— Описывая эти сценарии, мы сформировали схемы городской среды, каждая из которых состоит из 10 элементов и описывается 50 параметрами. Мы проверили эти параметры и с точки зрения реализации их в пространстве, и с точки зрения экономики строительства. Чтобы не создавать мертворожденных моделей, нереализуемых в рамках рынка.

В деталях эти решения, например, таковы:

• Зоны пешеходной доступности разбиты на небольшие кварталы размером до 5 гектаров. Это позволяет создать плотную сеть улиц. Поскольку улиц больше, каждая из них имеет более узкий профиль и превращается из магистрали в оживленную городскую улицу, где нет большого потока машин, ибо этот поток равномерно распределен по сетке таких же улиц. Потому трафик на каждой отдельно взятой улице становится меньше. Кроме того, возникает большая сеть разнообразных маршрутов между пунктами назначения как для пешеходов, так и для автомобилистов. Меньше пробок, больше пространств, где может развиваться стрит-ритейл, потому что он, как известно, живет на пешеходном потоке. В профиль таких улиц может быть вписана и выделенная полоса для общественного транспорта, и зона для террас кафе и полоса деревьев, необходимая для комфортной улицы.
• В обиход возвращается городская площадь (то, что в Европе именуется словом «плаза»). Она — не элемент улично-дорожной сети, а коммуникационное пространство, не больше 60/100 метров.
• Земельные участки разделены на небольшие кварталы, каждый из которых имеет доступ к красной линии. Это позволяет застройке развиваться эволюционно — заменять или реконструировать здания можно без выведения больших территорий из употребления.
• Типологическая вариативность. Несколько типов застройки в одном квартале — от башен, прежде отождествлявшихся с жилмассивами, до невысоких «контурных» зданий, огибающих стыки улиц и снабженных арками.
• Выделенные автостоянки вдоль улиц — компактность вместо больших полей парковок, создающих разрывы в городской среде.

По оценкам Екатерины Малеевой, переход от крупномерной жилмассивной застройки к квартальной — это не архаизация городской жизни, а ее интенсификация. Речь не идет ни об отказе от высоток (их акцентная роль абсолютна и неотрицаема), речь идет о возвращении в обиход взаимной идентичности дома и улицы. Когда дом в виде башни или пластины не сдвинут от магистрали и тротуара на утомительное для пешехода расстояние, а образует собой саму материю улицы. И досягаем для «нескольких шагов в сторону». Он несравненно интереснее для малого бизнеса, чем башня, торчащая на пустоши в стороне от магистрали. Кстати, поэтому в магазинах, встраиваемых в дома-башни 1970-80-х, чаще всего не было товарных витрин, их заменяли панно-пиктограммы — выкладку товаров все равно нельзя было увидеть с тротуара за полосой отчуждения.

— На улице, имеющей традиционный профиль, на улице, сформированной квартальной застройкой, сектор малого бизнеса вырастает в полтора раза, — констатирует Екатерина Малеева. — А из-за распределения трафика по сетке улиц сокращается на 50% уровень ДТП с высокой виктимностью (большое количество жертв ДТП).

Будущее где-то рядом

Коллегиальное сообщество обнародование комплексного стандарта развития территорий восприняло позитивно. Ибо страха перед бытовой трактовкой этого слова у них нет. Стандарт — не синоним унификации.

— Применение стандарта — не обременение для застройщика, а в во многом облегчающая ему работу канва, — поясняет Денис Филиппов, заместитель генерального директора АО «ДОМ.РФ». В том числе и усилитель экономической ликвидности проекта. Объекты, исполненные по стандартам, лучше реализуются. Поскольку стандарт в этом понимании — не эстетическая унификация, а ТИПИЗАЦИЯ КАЧЕСТВА, ВЫРАБОТКА ФУНКЦИОНАЛЬНОГО КАНОНА.

Словом, стандарт — стимул вариативности, как бы парадоксально это не звучало. Да, для корбюзианства стандарт тоже был фундаментальной идеей. Но в контексте той идеологии он олицетворял как раз не систематизированный канон, а унифицированное технологическое или эстетическое решение.

Как подчеркнул Александр Ложкин, «в Новосибирске уже есть объекты, которые интуитивно совпадают со стандартом «Стрелки», хотя строились до его анонса».

Степень воплощения пунктов стандарта огласил с опорой на базу проектных деклараций ДОМ.РФ руководитель Национального объединения строителей (НОСТРОЙ) Антон Глушков.

Она такова: сквозные подъезды — 21% реализуемых проектов, дворы «car free» — 36%, огороженная территория — 34%, вход на уровне тротуара — 44%, остекленные входные двери — 50%, тактильная плитка — 5% (да, еще мало, хотя уже обязательно), велосипедные парковки — 24%, колясочные — 47%, кладовые — 31%, грузовые лифты — 12%, глубокие лоджии — 27%, потолки высотой 2,8 м и более — 26%, первые этажи выстой более 3 м — 31%.

Так что замена корбюзианства на новую архитектурную и градостроительную идеологию уже идет. А полную силу этот процесс должен будет набрать ближе к середине десятилетия. Так как стандарты пока в руках у разработчиков.

— Еще два года на детализацию, на доработку, — резюмирует Екатерина Малеева. — Надо будет поменять некоторые нормативы в сфере технического регулирования, санитарно-эпидемического благополучия. Эта работа будет идти с участием Роспотребнадзора и МЧС России. Стандарт комплексного развития среды — это документ, каждый том которого отвечает на свой вопрос. Планировка территории, благоустройство, градостроительный регламент, планировка жилья. В рабочей группе были российские и зарубежные эксперты. Участвовали Высшая школа экономики, Институт транспорта и дорожного хозяйства, технические университеты Дельфта, Берлина и многие другие. Велись опытные проекты благоустройства, разработки мастер-планов и конкурсы на проектирование жилья и жилой застройки. Есть и уже утвержденные, согласованные редакции, которые должны вступить в силу грядущим летом. Это, в первую очередь, касается норм планировки территорий благоустройства, планировочных параметров школ и детских садов — не самих зданий, а их интеграции в застройку. Того, как они размещаются, по площадкам на кровлях. Дальше будут изменения относительно архитектуры зданий. Наш горизонт планирования — 2022 год.

Фото автора