Август — традиционный сезон школьных сборов, и с тех пор, как форма стала обязательной, дискуссии о ней прошли долгий путь. Если несколько лет назад разговор о школьной форме сводился к спору «нужна она или нет», то сегодня вопрос звучит иначе: как ребёнок может сделать обязательную форму «своей», не нарушая правил образовательного учреждения? Этот тренд прокомментировала заведующий кафедрой отечественной и всеобщей истории НГПУ, кандидат исторических наук, доцент Юлия Дружинина.

Взросления, а не вызов системе

— На пиджаках школьников появляются значки и вышитые нашивки, на рюкзаках — брелоки и патчи (Заплатки. — англ.). Форма дополняется тканевыми шоперами (Вместительными сумками. — англ.), расписанными вручную самими детьми или купленными у локального художника, — комментирует эксперт тренды, сформировавшиеся на рынке школьной одежды.

По ее словам, родители нередко теряются: это опасная мода на самовыражение любой ценой или, наоборот, здоровый и в целом привычный процесс взросления? Юлия Дружинина подчеркивает, что специалисты, занимающиеся историей советской школы, уверены: смена терминологии не отменяет главного — это естественный этап взросления, а не вызов системе.

— Школьная форма всегда решала две задачи одновременно, и они как будто противоречат друг другу. С одной стороны — уравнять учеников, снять социальное давление «во что ты одет», сосредоточить внимание на учёбе. С другой — форма никогда полностью не подавляла потребность ребёнка выделиться. Эти две задачи не конфликтуют, если понимать форму не как запрет на индивидуальность, а как рамку, внутри которой индивидуальность ищет себе законное место. Значок на лацкане, вышитая нашивка, необычный шоппер — это именно такое законное место: правила соблюдены, но у вещи появляется автор и история, — рассуждает эксперт.

Она напоминает, что советская школа знала эту логику прекрасно, просто называла её иначе. Октябрятская звёздочка, пионерский галстук с зажимом, комсомольский значок — всё это была форма в буквальном смысле единообразная, обязательная и жёстко регламентированная. Но внутри этой обязательности существовала своя, вполне азартная культура: значки собирали, обменивали, гордились редкими экземплярами, привозили из «Артека» или с олимпиад как трофеи. Вышитые эмблемы кружков и спортивных секций нашивались на форму как знаки принадлежности и достижений — прообраз сегодняшних патчей.

— Коллекционирование и обмен значков было настолько массовым явлением, что в него оказались вовлечены целые поколения школьников, независимо от региона и достатка семьи. Разница между тем временем и нынешним лишь в направлении. Советский школьник украшал форму символами, которые ему предлагала система: пионерская, спортивная, кружковая атрибутика была частью общего идеологического и воспитательного проекта. Сегодняшний подросток чаще выбирает знаки сам — эмблему любимой группы, работу локального художника, вышивку, сделанную собственными руками. Изменился не механизм, а степень авторства ребёнка в этом процессе. И это, если вдуматься, довольно точный индикатор того, как за несколько десятилетий изменилось само представление о взрослении: от встраивания в общую символическую систему — к сборке собственной, но всё равно из узнаваемых, разделяемых со сверстниками элементов, — комментирует Дружинина.

Вещи «с историей»

Эксперт считает, что интересен и второй слой этого тренда — переориентация на локальное. Ещё недавно статусной считалась вещь с узнаваемым логотипом глобального бренда. Сейчас у подростков растёт интерес к вещам с историей и авторством: изделиям российских дизайнеров, работам местных художников, переделанной вручную одежде из секонд-хенда.

— Здесь важно не путать причину со следствием. Это не результат директивной установки «покупайте отечественное» — так подростковая мода не работает, она устроена куда более прагматично и чувствительно к фальши. Это, скорее, побочный эффект более широкого сдвига: ценность вещи всё больше определяется не брендом-штампом, а уникальностью и рассказываемой историей — кто сделал, из чего, почему именно так, — констатирует эксперт.

По данным аналитиков, опрошенных Forbes, за первое полугодие 2026 года число покупок в секонд-хендах в России выросло примерно на 9%, а сам рынок секонд-хенда и ресейла (Перепродажа — англ.) по итогам 2025 года оценивался в 950 млрд — 1 трлн рублей с прогнозом дальнейшего роста на 15% в 2026-м . Показательно, что аналитики связывают этот рост не только с экономией: для молодой аудитории покупка вещи «с историей» — винтажной,  редкой, переделанной — всё чаще воспринимается как осознанный стилистический выбор, а не вынужденная мера, и сам факт похода в секонд-хенд перестал быть тем, что нужно скрывать.

Схожая картина, по словам Юлии Дружининой, наблюдается и в других сферах: эксперты среди устойчивых примет 2026 года называют апсайклинг (Вторичное  использование. — англ.), то есть осознанную переделку старых вещей в новые, интерес к винтажу и вообще к вещам с собственной историей, а не просто к актуальному силуэту. При этом эксперты фиксируют важный сдвиг в мотивации: подростков перестают привлекать крупные логотипы и одежда, купленная «ради имени бренда», — гораздо больше ценится ощущение подлинности образа.

Язык символов

Что касается собственно формы — практика индивидуальной эмблемы для конкретной школы, лицея или гимназии в России отнюдь не нова: у многих учебных заведений уже давно есть собственный вышитый шеврон, который размещают на пиджаках и жилетах и который отчасти выполняет ту же функцию, что и пионерская символика полвека назад, — объединяет и обозначает принадлежность.

— Новое здесь — то, что рядом с обязательной эмблемой школы на форме всё чаще появляются добровольные, «свои» детали: значки с нейтральной тематикой (увлечения, книги, музыкальные инструменты), вышивка ручной работы, сменные патчи на липучках, которые можно менять, создавая их коллекции. Производители детской и подростковой одежды напрямую советуют родителям при выборе таких аксессуаров ориентироваться на школьное положение о форме — то есть сама индустрия уже воспринимает кастомизацию не как нарушение дресс-кода, а как его составную часть, — констатирует Юлия Дружинина.

Она рекомендует родителям, который видят на школьном пиджаке ребёнка непонятный набор значков и нашивок, держать в голове простую вещь: перед вами не бунт против правил, а работа по вполне понятному, исторически устойчивому сценарию — поиск собственного места внутри общей нормы.

— Форма как таковая ребёнка не подавляет и не должна подавляться в ответ; куда продуктивнее отнестись к значкам и патчам как к языку, на котором можно, при желании, разговаривать: спросить, что означает конкретный символ, кто автор нашивки, почему выбран именно этот шоппер. Скорее всего, за коротким ответом обнаружится история — про друга, про увлечение, про мастера, у которого куплена вещь. Ровно так же, как за пионерским значком полвека назад стояла своя история — про лагерь, про кружок, про олимпиаду, — резюмирует эксперт.

Ранее редакция сообщала о том, что за год цены на школьную форму в магазинах Новосибирска выросли на 15%.

Материал предоставлен пресс-службой НГПУ.