Ярчайший соперник бизнес-школы «Сколково» —  это столичная атрибуция школы бизнеса «Синергия»:  в  Москве узнаваемость этого бренда — 68 %, вдвое больше чем у Сколково. В глубинной России пропорция иная. Но, как подчеркнула, PR-директор «Синергии» Надежда Ивкова на открытии новосибирского отделения школы, уровень узнаваемости скоро будет доведен до московского, поскольку планы на экспансию у игрока очень большие.

— На сегодня у нас 26 франчайзи, —  говорит Надежда Ивкова — Причем сообщество сформировано достаточно кропотливо, по итогам отбора и анализа. В Новосибирске владельцем и директором «Синергии» стала предпринимательница с десятилетним стажем Екатерина Барсукова.

Как подчеркнул исполнителный директор школы бизнеса «Синергия» в Москве Александр Рагиня, наличие плотного собственного бизнес-опыта, подтвержденной истории успеха —  важнейший отборочный фактор для потенциальных руководителей школ «Синергия». По его словам, это не просто принцип данного конкретного бренда, а поколенческая примета российского бизнес-образования.

— Прежний, уходящий типаж — это образовательные программы со слегка эзотерическим привкусом, —  вспоминает Александр Рагиня. — Они были большей частью мотивационные, посвященные эмоциональному «саморозжигу» участников. И зачастую вели их люди, очень далекие от бизнес-конкретики —  умеющие мотивировать, но не дающие конкретных навыков.

Улыбаемся и машем

Эта слегка сектантская эпоха бизнес-образования уходит прямо на глазах. «Синергия», пожалуй, один из ярчайших членов команды провожающих. Ее концепты и контенты — плотные и упорядоченные слои реального опыта, реальных успехов и факапов, именных бизнес-моделей, актуальных теорий с эмпирическими подтверждениями. В общем, много hard skills. Впрочем, не забыта и более тонкая инфоматерия —  то, что зовется soft skills.

 — Активизация нацпроектов и естественный рост бизнеса в регионах — факторы, увеличивающие спрос на качественное бизнес-образование, — объясняет нюансы миссии Александр Рагиня. — В Новосибирске за прошлый год открыто 95 тысяч ИП, постепенно выходят из тени самозанятые. И есть спрос на масштабирование бизнеса при ростовом переходе из малого сегмента в средний. А для этого, как известно, нужны более фундаментальные знания в области менеджмента — именно те компетенции, которые мы даем на курсах МВА. С другой стороны, важна прокачка так называемых soft skills. Так, на Петербургском экономическом форуме была панельная дискуссия наших российских миллиардеров, и их очень занимал вопрос: какие профессии будут востребованы в хроногоризонте пяти-десяти лет, в условиях «оцифровки» экономики. Сошлись на мысли, что будут нужны профессии, по сути, те же самые, что и сейчас, но в этом контексте серьезно вырастет спрос на soft skills. В частности, это навыки коммуникации в коллегиальной среде, навыки взаимодействия в социуме, косвенно повышающие эффективность бизнеса. С одной стороны, нужны высококлассные разработчики. Но если у разработчика «ракушечное» сознание, аутичность, если он не умеет работать и творить в команде, не умеет строить коллегиальные связи для решения задач, общая эффективность команды будет снижена. Именно на развитие soft skill — компетенций, стоящих на межграничьи психологии, творчества, управленческих техник, направлен большой образовательный пакет, состоящий из мастер-классов, тренингов, спецкурсов и лекций. И еще одна составляющая — решение конкретных задач конкретных компаний. То есть консалтинг. Наша задача — помочь дебютантам бизнеса побыстрее пройти пресловутую «долину смерти» — период работы в ноль-минус, период до выхода на окупаемость.

Прочь из сумрачной долины!

В США с их дешевыми кредитами «детство» компании может беззаботно длиться несколько лет —  дебютанты «ищут себя», не заморачиваясь рентабельностью, блуждают по «ноль-зоне» словно по парку. А у нас в России эта «долина» совсем не просторная и вполне себе зловещая. Потому навигаторская роль таких проектов, как «Синергия», у нас в стране не просто важна, а жизненно драгоценна.

— Наша задача по большому счету состоит в том, чтобы те 95 тысяч ИП, что недавно открылись, прожили бы и год своего старта, и последующий, и третий-четвертый, — резюмирует Александр Рагиня. —  В общем, «жили они долго и счастливо». Вторая цель — помогать малым компаниям становиться средними. Среди российских юрлиц только «ипэшников» 4 млн и еще как минимум 1 млн «ооошек». Из них компаний с оборотом от 500 млн до 10 млрд (та самая средняя прослойка) — 10 тысяч по Москве и 15 тысяч по России. То есть средних в общей пропорции — крохи. Малое не переходит в разряд среднего — вот типичная нынешняя проблема российского бизнеса. А причина в том, что у руководителей и топ-менеджеров недостаточно навыков масштабирования бизнеса. Каждая функция бизнес-проекта должна быть системной, работающей без персонализации на конкретного менеджера, без эффекта «гвоздя-вседержателя». Дескать, руководитель ушел — и все развалилось. В качественно сконфигурированном бизнес-проекте такого быть не должно. И мы прививаем именно этот навык выработки системности. На это работает наша концепция регулярного, непрерывного образования.

Фото автора