Нет условий для реализации идей

В 2017 году новосибирец, председатель научно-технического совета Ассоциации газовых хозяйств России «Сибдальвостокгаз», советник ГК «Техногаз» Дмитрий Лукашев придумал технологию, которая, по его мнению, должна была увеличить выработку электроэнергии на солнечных батареях.

— Я купил обычную панель, сделал на заказ линзы, наклеил их на батарею — и начал тестировать. Моя гипотеза подтвердилась: выработка электроэнергии выросла. Но когда я попытался ее запатентовать, то выяснил, что это очень дорогой процесс. В 2017 году за регистрацию изобретения и прочее нужно было сразу выложить 25 млн рублей плюс поддерживать патент в течение 5 лет, — рассказывает Лукашев. — Кроме того, было рискованно выходить с этим изобретением на рынок, так как оно достаточно простое и любая компания с мировым именем и большими финансами запросто могла бы запатентовать его, а все мои вложения при этом бы сгорели.

Как рассказывает собеседник Infopro54, попытка привлечь внимание крупных российских корпораций в тот момент также ни к чему не привела.

— У нас в стране активно поддерживается и развивается газовая и атомная энергетика. Солнечной энергетикой на тот момент занимались три компании. Одна, связанная с Роскосмосом и оборонкой, небольшая фирма и «Хевел» Вексельберга и Чубайса. К первым попасть было невозможно, ко вторым — бессмысленно, а у третьих уже на тот момент среди инноваторов была не очень хорошая репутация.

Собеседник редакции попытался договориться с «Салаватстеклом» и сделать стекло в заводском формате, так как обычная наклейка линз влияла на светопропускные характеристики панели.

— На предприятии общался с главным инженером, но он темой не заинтересовался, так как на производстве нужно было создавать матрицу под этот заказ. Также я провел короткие переговоры с производителем солнечных панелей из Китая, которые предложили мне сбросить им все описание разработки и обещали подумать. От этого варианта я тоже отказался, так как репутация у китайцев с точки зрения инновационных вещей не очень, — комментирует Дмитрий Лукашев. — В итоге идею я забросил, а недавно увидел в интернете информацию о том, что турецкий ученый разработал солнечную батарею того принципа, который я предлагал 7 лет назад, и доказал ее эффективность. Но пока только на компьютере.

 

Изобретатель с сожалением отмечает, что в России нет условий для реализации идей изобретателей.

— Мне кажется, если бы у нас в стране был какой-то патентный отдел, который представлял финансирование на создание опытного образца, на закрытое патентование, чтобы идеи не уходили за границу, то очень многие хорошие инновации, разработанные нашими изобретателями, не ушли бы за рубеж за копейки, — констатирует Дмитрий Лукашев. — Даже если бы инноватора направляли к тому же Вексельбергу, но он был законодательно защищен от обмана, понимал, что его не кинут, тогда можно было бы работать. А сейчас изобретатель получает гроши, а его разработка продается иностранным коммерсантам, которые получают миллионы долларов.

Муторно и долго

Николай Гинзберг, владелец торговой марки NGtech, рассказал Infopro54 о том, что его компания получала европейский патент 12 лет назад.

— Это было очень муторно и дорого. По тем временам мы заплатили около 800 тысяч рублей или около 30 тысяч евро. Плюс за продление патента ежегодно нужно было платить около 2 тысяч евро. Если же ты хочешь пройти сертификацию TUV, чтобы что-то реализовывать на рынке ЕС, то это вообще практически невозможно, — вспоминает Гинзберг. — Ты пишешь заявку, они берут деньги, через 6 месяцев требуют уточнение, потом через полгода еще одно уточнение и так до бесконечности.

По его словам, таким образом ЕС очень хорошо защищает свои товары и рынки. А потом выясняется, что пока TUV требовал уточнения разработки, ее благополучно украли европейские бизнесмены.

— Истории про пиратов, которыми в средние века были англичане, испанцы, португальцы, итальянцы, немцы, никуда не исчезли. Они не стали белыми и пушистыми. За 25 лет моей предпринимательской деятельности и я, и все мои друзья, к сожалению, имели такой негативный опыт, — констатирует Гинзберг.

При этом собеседник редакции с иронией отметил, что и изобретатели нередко перегибают палку в попытках вывести свои идеи на рынок.

— Ключевая боль научных и околонаучных людей в России заключается в том, что если у них есть патент, то они считают, что инвестор должен им отписать 80% в компании, а они будут ездить и выступать на конференциях. Редко кто понимает, что их задумка сырая, что инвестор вкладывает много денег для того, чтобы ее довести до ума, — комментирует эксперт. — Если бы правообладатели просили себе не более 15% в фирме, то и инвесторы шли бы в такие проекты более охотно.

Защита от пиратов — открытая публикация

Инженер-исследователь, основатель инжиниринговой компании «Гормашэкспорт» Андрей Степаненко считает, что запатентовать разработку сегодня не проблема, но также согласен, что это долгий и непредсказуемый процесс, который требует больших денег.

— Если мы говорим про зарубежный патент в странах ЕАЭС, то можно работать через ЕАПО (Евразийская патентная организация). Но наиболее распространена работа с международным агентством PCT. Ты подаешь туда заявку, и с момента ее поступления за тобой фиксируется приоритет. Агентство проводит экспертизу и дает заключение, что твоя заявка соответствует критериям новизны. После этого ты можешь заниматься патентованием по регионам и странам, которые тебе интересны. При этом следует понимать, что в каждой стране есть свое патентное законодательство. К примеру, в Китае и Америке патентное законодательство очень сильно отличается от российского, — предупреждает Степаненко.

По его словам, при подаче заявки очень важно найти компетентного переводчика и правильно перевести ее на патентный язык, который может очень сильно отличаться от лингвистического. От правильного оформления заявки зависит очень многое, подчеркивает эксперт. После этого агентство вступает в дискуссию с инноватором, и тот должен ответить на вопросы, убедить агентство — и только после этого он получит на руки решение о выдаче патента. После его оплаты инноватор получит сам патент, а дальше уже его заботой будет вопрос обеспечения сохранности патента. К примеру, в Китае для этого необходимо не только использовать патентное законодательство, но и договоренности между правительствами двух стран. Сегодня в КНР есть бренды, которые разрешено подделывать, и те, в патентные права которых влезать запрещено традициями.

— Одним словом, предпринимателю нужно четко понимать, зачем ему нужен патент. Например, он хочет внедрить на новом рынке свою идею, заблокировать ее нелегальное применение другими и т.д., — рассуждает эксперт. — При этом всегда есть риск, что при активизации деятельности ты столкнешься с патентными пиратами, которые будут блокировать твою работу, чтобы продать тебе патент. Патентный суд в другой стране — процедура сложная, долгая и дорогая. Поэтому, как это не парадоксально, в большинстве случаев твое ноу-хау защищает именно открытая публикация о нем. Ты раскрываешь то, что можно запатентовать, и это защищает тебя от патентных пиратов.

Критика патентного законодательства — заблуждение

Директор ООО «Патентно-правовой центр Сибирь Патент», патентный поверенный №1607, член регионального отделения «ОПОРЫ РОССИИ», член комитета по партнерским системам Александра Болотова считает критику предпринимателями патентного законодательства заблуждением. По ее словам, в большинстве случаев такие истории вызваны незнанием или недостаточным владением информацией.

Александра Болотова: «Патентные террористы» — большая боль всех, кто работает с интеллектуальным правом

— Я работаю в сфере защиты интеллектуальной собственности с 2007 года, и раньше люди действительно боялись идти за поддержкой в госфонды, в Сколково, так как опасались, что их идею украдут. Это было связано с недостаточным количеством информации о патентовании на рынке, — рассуждает эксперт. — Сейчас на эту тему проходит огромное количество семинаров и мероприятий, в Новосибирске в 2021 году открылся Сибирский центр Федерального института промышленной собственности (филиал Роспатента).

Сейчас, как правило, инноваторам известно, что при оформлении патентной заявки за ними закрепляется дата приоритета. И если даже кто-то, узнав идею инноватора, начнет реализовывать аналогичный проект в другой стране, то изобретатель может воспользоваться полученной датой приоритета для получения патента в этой стране и признать использование своего патента нарушением.

— После подачи заявки у инноватора будет год на то, чтобы решить, планирует ли он подавать международную патентную заявку для последующего получения патентов в других странах мира.

Подача международной заявки (заявки по системе РСТ) — процедура не очень дорогая — 80 000 рублей (для физических лиц) или 180 000 (для юрлиц), такая международная заявка обеспечивает возможность в течение 30 месяцев предпринимателю получить патент в любой из 157 стран-участниц патентной кооперации, сохраняя при этом приоритет от первоначальной заявки в России.

— Целых 30 месяцев — хороший срок для привлечения инвестиций и выбора стран, в которых изобретатель и его команда хотят реализовать проект и получить патентную защиту, — уверена эксперт. — Кроме того, государство сейчас хорошо поддерживает бизнес в части патентования и особенно инновационные компании. Инструменты есть, просто про них нужно сесть и почитать либо обратиться за консультацией к специалистам, например, вас могут бесплатно проконсультировать в Новосибирском областном инновационном фонде.

По оценке Александры Болотовой, в среднем по рынку патентование  изобретения обходится инноватору в 150 тысяч рублей, с учетом уплаты госпошлин за правообладателя. На патентование можно получить субсидию от государства и различных фондов, о различных мерах поддержки можно узнать в центре «Мой Бизнес». Кроме того, человек может сам разобраться и написать патентную заявку на изобретение, заплатив только около 5-10 тысяч рублей госпошлин, резюмирует Болотова.

Ранее редакция сообщала о том, что в НГУ запатентовали новую технологию маммопластики.