Основатель и управляющий партнер консалтинговой компании «АПТАЙМ», автор трансформационных программ Татьяна Гребенкина рассказала Infopro54 о том, что школьники теряют способность к мышлению, не умеют брать на себя ответственность и принимать волевые решения. Этот тренд уже докатился до вузов, а вскоре его почувствуют работодатели.

Разучились думать

— Татьяна, вы с 1996 года проводите профассесмент детям (Профассесмент — это специализированная процедура оценки профессиональных компетенций и потенциала человека, которая чаще всего применяется в профориентационной работе с подростками. — Ред.). Какие изменения вы наблюдаете? Насколько они серьезны?

— Я провожу диагностику по многим параметрам, но прокомментирую по четырем ключевым.

Самую большую тревогу лично у меня вызывает изменение параметров мышления. Я использую в глубинной диагностике несколько различных методов, с помощью которых исследуется не просто общий интеллект — IQ, а каждая отдельная операция мышления. Сейчас на слуху логическое, системное, креативное мышление, но это очень узкий диапазон, так как таких параметров мышления, которые в нас изначально заложены природой, около пятнадцати.

В самом начале моей работы по профассесменту по одной из методик максимальный уровень был четыре балла, что означало очень высокий уровень развития того или иного параметра мышления. Сейчас максимальный уровень, до которого добирается большинство детей, — второй. Более высокие результаты показывают единицы.

Особенно страдает понятийное мышление — это способность понимать, о чем говорит человек, способность за потоком слов выделить суть, а не оперировать словами без понимания смысла, что сейчас происходит очень часто. Страдает логическое мышление, что сказывается на самых простых логических операциях: понимание сходства-различия, способность отличить часть от целого, понять, что общее, а что частное. Страдает системное мышление, математическая интуиция. Все эти параметры сейчас выглядят довольно плохо.

— С чем это связано? Вы анализировали причины такой динамики?

— Обнаружив эту динамику, связанную с изменением параметров мышления, я решила изучить вопрос и пошла за специализированной литературой в ГПНТБ. У меня возникла идея разработать тренажер, который позволял бы развивать мышление. Когда я собрала информацию из электронных каталогов по развитию мышления, то поняла, что все источники говорят не о том. Оказалось, что все найденные мною книги были изданы после 1992 года. Предыдущие издания были в архивах и в бумажных каталогах. Когда я их подняла, то обнаружила, что учебники для педагогов кардинально отличаются от тех, что используются сейчас. Например, «Развитие понятийного мышления в процессе преподавания биологии», «Развитие понятийной категоризации в процессе преподавания физики». Понимаете, раньше педагогов учили развивать у ребенка мышление в процессе освоения предмета. Сейчас эта школа практически исчезла. Современные педагоги не всегда могут точно определить, что такое «понятийная категоризация», я уже не говорю о том, чтобы этому обучать. Точно знаю, так как уже несколько лет курирую одно из общеобразовательных учреждений города.

Дело в том, что высшая школа также перестала обучать думать, переведя учебный процесс на тестовую систему. Когда я преподавала в медицинском вузе на кафедре психологии, то застала этот перелом способов обучения. Нас заставляли заменять билеты, по которым ранее сдавали экзамены, на тестовые вопросы-«угадайки». Новая система «вымыла» клиническое мышление, потому что студент начал решать задачу не думая, а выбирая предложенные варианты.

Еще один фактор — влияние социальных сетей, а сейчас еще и искусственного интеллекта. Я преподаю на экономическом факультете в НГУ, «Прикладное стратегическое управление». За последние шесть лет наблюдаю у студентов падение способности думать, формулировать проблемные вопросы, выдвигать гипотезы и мыслить системно, падение мотивации думать. Например, в этом году студенты пишут ответы на мои задания исключительно с помощью искусственного интеллекта. Я, педагог высшей школы, проверяю теперь не мышление учеников, а то, как искусственный интеллект ответил им на мои кейсы. Смысл педагогического процесса пропал. Я спрашиваю у студентов зачем они используют ИИ, если в высшей школе должны научиться думать, чтобы потом принимать решения? Ответов на этот вопрос нет.

У нас в обществе происходит девальвация самого понятия «думать». Исчезают инструменты, с помощью которых нас учили думать ранее, а вместо них появляются легкие способы снять нагрузку на принятие решения и на думание.

Без воли и ответственности

— Если говорить о других параметрах, то какие изменения, при проведении профассесмента вы наблюдаете?

— Дефицитным ресурсом сегодня стала воля. С этим сейчас уже сталкивается большинство работодателей. Воля — это очень емкое понятие. С одной стороны, это свобода воли, когда мы можем самостоятельно выбрать то, что мы хотим. И это прекрасно. С другой стороны, воля проявляется, когда мы сталкиваемся с трудностью, и нам нужно эту трудность преодолеть ради достижения какого-то результата. Вот здесь возникают проблемы. Молодой сотрудник приходит в компанию, отдает свою трудовую книжку, работает два месяца, понимает, что от него требуют работать, ему это не нравится, он не готов к этим трудностям ― и он уходит в следующую компанию, даже не потрудившись забрать трудовую книжку.

— Почему так происходит?

— Сейчас уже выросло целое поколение детей, не привыкших к волевым усилиям, к преодолению трудностей на пути достижения долгосрочных целей. В том числе из-за изменения в подходах к воспитанию. Например, я все детство занималась художественной гимнастикой, кто-то ходил в музыкальную школу, кто-то — в художественную. В результате на протяжении четырех-семи лет ребенок двигался внутри своих задач, преодолевал сопротивление, чтобы достигнуть какого-то результата. Сейчас логика воспитания, которая транслируется в обществе, в масс-медиа, такова: пусть ребенок сам выберет, что он хочет, пусть он сам находит себя. Дело в том, что структура осознанного выбора формируется только у зрелого человека. Причем сейчас зрелость официально наступает после 35 лет, а у кого-то не наступает никогда. Ребенок в том возрасте, когда ему «дают выбирать», выбирает исключительно на одной эмоции — «интересно». Эмоция интереса — короткая, она держится максимум два месяца. В результате ребенок одним позанимался — потерял интерес, другим, третьим ― и в итоге этот перебор не дает ему возможность сформировать «волевую мышцу». Потом по жизни человек движется за своим интересом, так как его не научили, что может быть по-другому. Сейчас мне приходится объяснять эти вещи родителям, так как без волевой структуры детям потом будет сложно справляться с жизненными трудностями. Создание для ребенка идеальной, максимально комфортной среды ослабляет его, лишает его возможности научиться справляться с трудностями, которые его обязательно настигнут во взрослой жизни. Если стратегически думать, то нужно выстраивать программу по формированию навыков адаптации ребенка к жизни.

Возвращаясь к параметрам… Большая беда у детей также с ответственностью. В лучшем случае формируется бытовая ответственность: пообещал — сделал. Зрелая ответственность ― ответственность за выбор, за последствия принятия решений — формируется у единиц.

Не готовы меняться

— Вы говорите, что пытаетесь откорректировать ситуацию на базе одной из школ Новосибирска. Готовы ли педагоги меняться? Получается, что им тоже приходится переламывать сформировавшиеся стереотипы?

— Это очень болезненная ситуация, потому что изменение системы школьного образования — это государственная задача, это некий стандарт, по которому должен формироваться педагог и работать школа. Сейчас школьный процесс крайне разрозненный. Есть еще школы, где сохраняют советский стандарт преподавания, но в образовательные учреждения приходят молодые педагоги и приносят в образовательный процесс иную реальность. Есть частные школы, которые пытаются эту систему поставить, но это трудно, так как педагогам нужно признать несоответствие собственного статуса педагогическому процессу. Так что этой темой в частных школах занимаются подвижники: нужно сначала перестроить педагога, потом учебный процесс, потом родителей. Но самое главное ― во главе школы должен стоять человек, который понимает, что такое педагогика метакомпетенций. Сейчас многие понимают под метакомпетенциями только личностные: стрессоустойчивость, эмпатию и т.д., и не занимаются ментальными метакомпетенциями. Во многих школах присутствует проектный подход для формирования у ребенка ответственности за конечный результат. Это классно, но жизнь будет строиться на сочетании двух составляющих: проектная и регулярная деятельность. Второй сегодня внимание практически не уделяется.

— Много ли родителей осознают необходимость корректировки выявленных изменений?

— Прежде всего отмечу, что моя аналитика построена на узкой выборке: это дети собственников и топ-менеджеров компаний. То есть вполне продвинутый сегмент общества. Даже среди них о необходимости корректировки задумываются немногие и неохотно. Чтобы что-то поменялось у ребенка, должен поменяться родитель. Он первым должен понять и принять эту реальность, а не пытаться переложить проблему воспитания ребенка на школу. Очень многие родители груз ответственности за реальное воспитание ребенка нести не хотят.

Те, кто приводит детей на профассесмент, получают огромное количество рекомендаций о том, как подкорректировать себя и ребенка, но реально что-то делают единицы.

Уже аукается

— Как все эти изменения, которые вы наблюдаете у детей, сказываются на обществе?

— Очень серьезный слом произошел в системе ценностей. Я использую в работе разные методики для оценки нравственных параметров выборов ребенка. Раньше 90% детей выбирали нравственные ориентиры в сложных нравственных дилеммах, сейчас они выбирают исключительно деньги. ВЦИОМ проводил большое исследование о приоритетах молодого поколения и также отметил, что первым приоритетом у этой категории населения являются деньги.

Те, кто считает деньги основным нравственным ориентиром, апеллируют к тому, что этот выбор «защищает границы человека», не понимая, что это такое. И мы получаем сложную проблему. Сейчас я защищаю диплом по психотерапии финансовых расстройств и могу точно сказать: когда деньги заменяют другие смыслы — это расстройство, то есть не совсем здоровое психическое состояние. Во взрослом состоянии это аукается пустотой, потому что деньги сами по себе — бессмысленны. Это ресурс, который нужен для каких-то смыслов, для вовлечения и получения отдачи. Сейчас молодое поколение хочет без особых усилий и напряжения быстро получить высокую оплату. Это следствие нравственно-ценностного слома.

— А если говорить о ситуации с точки зрения работодателей?

— В перспективе за счет усиления трендов роботизации и искусственного интеллекта, на мой взгляд, можно ожидать очень сильное расслоение в обществе. Будут люди, которые сохранят базовые настройки, ― они окажутся в авангарде общественной жизни. Также будет очень большая прослойка людей, которые не будут понимать, как себя применить и приложить в этой жизни, потому что искусственный интеллект станет заменять и освобождать все больше рабочих рук. Раньше была прослойка люмпенов, а сейчас мы увидим прослойку непригодных ни к чему людей, которые будут жить без смысла, без самореализации. Они попытаются создавать что-то в формате творчества, но для этого опять же необходимо мышление, а оно у них не сформировано. Так что эти люди будут уходить в какие-то формы зависимости, маргинальные формы. Вот с этим работодателям придется столкнуться уже совсем скоро.

— Можно ли взрослому человеку, оказавшемуся в такой ситуации, осознавшему необходимость перемен, измениться?

— Взрослому можно измениться всегда, независимо от того, сколько тебе лет. Да, в чем-то это будет тяжелее, чем в детстве, а в чем-то — легче. У взрослого уже все-таки более высокий уровень понимания и осознания, чем у ребенка. Но это единичные изменения.

На мой взгляд, наиболее эффективным было бы принятие системных решений на государственном уровне, связанных с формированием школьной программы. В нашей стране была очень мощная школа педагогики, проводилось огромное количество исследований, сделаны великолепные открытия, созданы эффективные инструменты — благодаря госзаказу. Не нужно изобретать велосипед, нужно просто поднять то, что мы делали раньше и адаптировать к изменившимся реалиям.

Ранее редакция сообщала о том, что психологические службы вузов Новосибирска работают в режиме скорой помощи. Студенты жалуются психологам на повышенную тревожность и проблемы с коммуникациями.