Проректор по научной работе и дополнительному образованию НГУЭУ, кандидат экономических наук, доцент Дмитрий Куницын прокомментировал Infopro54 ситуацию с исполнением бюджетов регионов Сибири в 2026 году, а также рассказал, как бизнес округа отреагировал на повышение налогов.

Головная боль регионов

— Дмитрий Валерьевич, на Координационном совещании МАСС «Сибирское соглашение» недавно обсуждалась ситуация с исполнением бюджетов регионов РФ, входящих в СФО. Какие ключевые проблемы озвучивали представители регионов округа?

— Я бы выделил несколько ключевых вопросов.

Первое — это исполнение доходной части региональных бюджетов. Налоги для бизнеса в этом году выросли, при этом в целом по Российской Федерации произошло увеличение концентрации средств в федеральный бюджет. Однако в округе темпы роста доходов у регионов несколько выше, чем рост у федерации из-за снижения платежей в федеральный бюджет. Самая сложная ситуация по федеральному бюджету в Красноярском крае (-27,5%), что обусловлено падением поступлений более чем в пять раз или на 152,9 млрд рублей платежей по налогу на добычу нефти. С точки зрения доходов региональных бюджетов самая тревожная ситуация ― в Кемеровской области (-6,4% доходов консолидированного бюджета региона) из-за налога на прибыль организаций (-30,9% или 13,3 млрд рублей).

Причины этой ситуации очевидны: в регионах идет просадка экономики, так как прибыль у бизнеса падает, и надежды на то, что налог на прибыль будет расти, пока нет. Как следствие, мы имеем снижение поступлений по налогу на прибыль в прошлом году в доходы консолидированных субъектов Сибири на 11,3%. Более того, увеличение налоговой нагрузки для организаций и предпринимателей, применяющих упрощенную систему налогообложения, приведет к большей централизации финансовых ресурсов в федеральном центре. Но за счет чего обеспечить мобилизацию доходов в региональных бюджетах? Для Новосибирской области, где высока доля субъектов МСП и платежей по «упрощенке» в доходах региональных бюджетов, это вопрос не праздный.

Но если, скажем, в 2024-м прирост платежей по УСН у нас в регионе составил +39,1%, то в прошлом году прирост составил всего 2,1%. При этом в четырех регионах округа произошло снижение поступлений по УСН. Будет ли рост в текущем году на фоне введения НДС? У меня иллюзий в этом вопросе нет.

Кроме того, мы можем сколько угодно заниматься прогнозированием налоговых доходов, исходя из имеющихся трендов, но в случае с бизнесом мы должны понимать, что ответная реакция бизнеса может быть совершенно иной, чем она была раньше. Бизнес сам адаптируется, используя наиболее выгодные формы и модели, налоговые режимы и т.д.

Статистика в этом деле очень интересные тенденции показывает. Все последние годы мы наблюдаем устойчивое сокращение количества организаций и увеличение количества предпринимателей. Отмена ЕНВД возродила популярность патентной системы налогообложения, а введение с этого года страховых взносов для единоличных исполнительных органов организаций привела к взрывному росту ранее не очень популярной автоматизированной УСН, по которой такие платежи в период проведения эксперимента не были предусмотрены.

Повышение налогов также негативно сказывается на инвестиционной активности бизнеса, который меньше вкладывается в развитие. Индикатор бизнес-климата ЦБ РФ показывает существенное снижение ожиданий. Хуже было только в ковид 2020-го и в начале 2022-го, но сейчас ситуация тревожная: проблемы со спросом, с производством, а инвестактивность под вопросом. Но без развития экономики добиться увеличения налоговых поступлений в долгосрочном периоде точно не получится.

Ключевым доходообразующим налогом для регионов сейчас является НДФЛ. Однако рост зарплат фактически прекратился либо идет минимальными темпами: по индексации, по бюджетникам (+9,6% по округу), а во многих регионах возможна в будущем даже просадка уже и по НДФЛ (в Иркутской области +0,3%). Рынок труда из перегретого очень быстро перевернулся в совершенно другую сторону. Да, конечно, сохраняется нехватка специалистов определенных видов профессий, но спрос в отдельных отраслях экономики на труд существенно сократился. Как следствие, можно ожидать сокращения численности персонала, заработной платы и налоговых платежей. Оптимизацию штатной численности стал проводить не только бизнес, но и органы власти.

Что делать?

— Обсуждался ли вопрос, что делать регионам в такой ситуации? Какие варианты предлагались?

— Вторая проблема региональных бюджетов — расходная часть. Сейчас большая работа проводится по оптимизации расходов региональных бюджетов.

В некоторых регионах сейчас ищут возможности для сокращения расходов за счет оптимизации штатов в государственных и бюджетных учреждениях, где есть неэффективность.

Очевидно, что в складывающихся условиях нужно сокращать непроизводительные расходы, возможно, переносить те проекты, что не относятся к первоочередным. Некоторым регионам данная работа помогла стабилизировать ситуацию.

Прозвучали также предложения по изменению источника финансирования отдельных видов расходов. Например, о том, что орфанные заболевания должны финансироваться из федерального бюджета. Это логично, но это вопрос общей государственной политики в данной сфере. Надеюсь, что в федеральном центре к этим предложениям прислушаются.

Третья проблема связана с балансировкой бюджета: что делать, если своих доходов не хватает, а расходы сократить уже не получается. В такой ситуации нужно брать займы (кредиты). Сейчас есть рыночные кредиты, они берутся у банков и на долговом рынке, а есть нерыночные, которые предоставляет Минфин и по которым при определенных условиях предусмотрена возможность списания. Часть регионов сейчас живут только за счет бюджетных кредитов. При определенных условиях предусмотрено даже списание 2/3 их сумм.

Есть такие регионы, например Республика Алтай, у которых рыночных займов нет вообще — только бюджетные.

В большинстве случаев регионы вынуждены приходить к привлечению заемных средств, в том числе через коммерческое кредитование. Но рано или поздно по этим кредитам нужно будет рассчитываться. Учитывая «дороговизну» коммерческого кредитования, это не может пройти бесследно в долгосрочной перспективе. Все это понимают, поэтому стараются к такому инструменту балансировки без большой нужды не подходить.

Дробление ускорилось

— В соцсетях обсуждается статистика, согласно которой в регионах сокращается количество организаций-юрлиц, при этом растет число ИП и самозанятых.

— Это вполне предсказуемый процесс. Предприниматель ищет, где меньше налогов и контроля. Всего по России количество организаций по итогам пяти месяцев 2026 года сократилось на 2,1%, ИП выросло на 7%, а самозанятых — на 26,8%.

Проблема в том, что ростом самозанятых и ИП может прикрываться серьезный риск, связанный с дроблением бизнеса. Бизнес, адаптируясь сейчас под новые условия, не всегда понимает, что в арсенале налоговых органов появились новые технологии налогового контроля. Цифровизация налогового администрирования, обмен данными с другими государственными органами, маркетплейсами позволяет выявлять риски, связанные с дроблением, достаточно эффективно и точно. Но для бизнеса это уже постфактум. Исправить без последствий не всегда получается, так как за нарушение налогового законодательства предусмотрены штрафы, а бизнес-модель могла не учитывать дополнительных расходов, например на уплату НДС, в связи с чем у компании просто нет ресурсов для его доплаты. В условиях появления маркетплейсов конкуренция среди предпринимателей существенно выросла, но прозрачность и подконтрольность их деятельности возросла многократно.

Эти фактор я всем бы рекомендовал учитывать. Надеяться, что налоговые органы будут снисходительны к нерадивым налогоплательщикам, я бы не стал.

— В мае на пленарном заседании на Дне предпринимателей в Новосибирске участники говорили о том, что при дальнейшем снижении порога по НДС дробление бизнеса будет нарастать, соответственно, поступления в бюджеты регионов по УСН будут еще больше сокращаться.

— Возможно, у подобных выводов под собой есть свое обоснование. Однако еще раз хочу сказать, что налоговые органы обладают всем арсеналом для выявления схем дробления. Другой разговор ― с помощью каких инструментов они будут их пресекать. На выездные проверки ко всем не пойдут, но камеральные проверки никто не отменял.

Крупный бизнес ― тот, который еще не «обелился» ― точно будет «обеляться», так как налоговые риски очень высоки, а вот с малым бизнесом пока вопрос. Многое будет зависеть и от действий государственных органов. Ведь, помимо налоговых органов, есть и другие структуры, происходит ужесточение контроля наличных средств, переводов между физическими лицами, с 1 июня стартовал проект СПОТ, направленный на «обеление» импорта из стран ЕАЭС, осенью вводится обязательность применения электронных транспортных накладных, маркировка товаров и прочее, что делает бизнес более прозрачным и подконтрольным.

— Бизнес предупреждает о волне банкротств, так как не может справиться с растущими налогами и сборами. Регионы учитывают эти риски?

— Действительно, такие риски есть. Очевидно, что также ухудшение финансового положения не может не сказаться на исполнении обязательств и устойчивости бизнеса. Меня всегда волновала тема большого количества ликвидационных банкротств, когда после проведения всех процедур от бизнеса не остается ничего — ни производств, ни рабочих мест. Вопрос в том, что нужно сделать: поменять закон, KPI арбитражных управляющих или что-то еще, чтобы перейти к философии финансового оздоровления, а не ликвидации. Но это тема для отдельного обстоятельного разговора.

В контексте доходов бюджета я бы обратил внимание на ситуацию с задолженностью перед бюджетной системой. Информация здесь по большей части закрыта, в открытом доступе сейчас есть только информация об относительном показателе — отношении задолженности к поступлениям. Так вот, по итогам 2026 года данный показатель вырос с 5 до 5,6%. Напомню, что в целях обеспечения своевременности внесения средств в бюджетную систему начисление пени за просрочку с 31 по 90 день включительно производится в двойном размере (1/150 от ключевой ставки), то есть кредитоваться за счет бюджета ― не очень-то выгодная история. Но раз даже при таких высоких размерах пени указанный показатель вырос, значит, у кого-то действительно ситуация с экономикой и финансами далеко не идеальная.

Расслабляться некогда

— По вашим оценкам, как дальше будет развиваться ситуация с исполнением региональных бюджетов? Каких результатов вы ожидаете по итогам года?

— Я бы отметил один ключевой фактор нестабильности, который может вытащить бюджеты РФ и регионов — это нефтегазовые доходы. Сейчас дисбаланс только по федеральному бюджету уже больше 8 трлн рублей, в том числе из-за падения нефтегазовых доходов. Однако тема перекрытия Ормузского пролива может стать важным драйвером, который вытащит доходы нефтегазового комплекса РФ, по крайней мере в 2026 году.

Но ключевая проблема останется ― очень большой рост федеральных расходов. И здесь, скорее всего, нужно ожидать сокращения расходной части на уровне региональных бюджетов.

По совершенствованию налогового законодательства у меня также есть целый ряд предложений ― и в части отмены условия по заработной плате для применения освобождения от НДС в общепите, отказа от дальнейшего снижения НДСных лимитов на упрощенке и ряд других. Будем доносить данные предложения до законодателей.

Вывод простой: расслабляться некогда. Регионам придется опираться на собственные силы, искать резервы увеличения доходов и повышения эффективности расходов, а бизнесу даже в непростых экономических условиях ― искать новые возможности.

Ранее редакция приводила мнение эксперта о том, что самой действенной мерой поддержки подрядчиков стало бы снижение налогов. Из-за роста фискальной нагрузки сотни малых и микропредприятий в строительной сфере будут вынуждены либо уйти в тень, либо просто закрыться.