В преддверии 81-й годовщины Великой Победы над фашистской Германией сотрудники УФСБ по Новосибирской области предали огласке материалы уголовного дела одного из предателей родины, работавших на немецких оккупантов в годы Великой Отечественной войны.

Немец по происхождению Иван Иванович Крыссен* родился в селе Фюрстенведер Черниговского района Запорожской области в 1879 году в семье зажиточных крестьян (кулаков). Как оказалось, на свет он появился уже с выраженной ненавистью к людям.

Приход Советской власти семья Крыссен застала в соседнем селе Тигервейде, куда они успели к тому времени перебраться. Категоричное непринятие нового режима, где все равны, породило ненависть к односельчанам, получившим права и возможность жить по-человечески. В этой семейной атмосфере, где царило презрение ко всему советскому и немые протесты против власти,  и вырос будущий слуга «великой Германии» Иван Крыссен.

Встреча «освободителей»

Когда в июне 1941 года гитлеровские войска вторглись в СССР, а Запорожская область попала под оккупацию, Иван с распростёртыми объятиями встретил «освободителей» — отказавшись эвакуироваться с остальными селянами с оккупированной территории, с присущим ему трепетом он остался дожидаться новых хозяев. Всем нутром ненавидя Советскую власть, приход нацистов Иван посчитал прекрасной возможностью припомнить односельчанам все обиды и поквитаться за все причинённые ему обиды.

С появлением немцев в Тигервейде Крыссен добровольно начал служить оккупантам. Формально старост избирали на сельских сходах. Это обстоятельство многим предателям потом позволяло говорить о вынужденном характере службы на немцев. Реально же старост назначали оккупационные власти и сельские сходы, в которых участвовали только мужчины старше 18 лет.

Старосты сёл и деревень обладали немалой властью. Они имели в подчинении заместителя, писаря и, в зависимости от количества жителей населённого пункта, от одного до трёх полицаев. Старосты руководили всей деятельностью села. В число их главных задач входило: выявление жителей, нелояльных к оккупационным властям, задержание подозрительных граждан, борьба с партизанами, снабжение германских войск и их союзников продовольствием, а чуть позже, когда война приобрела затяжной характер, — отправка населения на каторжные работы в Германию. Все эти задачи Иван Крыссен выполнял с особым холуйским рвением.

Как следует из материалов уголовного дела, проживая на временно оккупированной немцами территории Тигервейде Черниговского района, Запорожской области, в период с ноября 1941 по сентябрь 1943 гг Иван Крыссен работал немецким старостой.

Первая жертва

На допросах и во время судебного заседания Иван заявлял, что старостой его «выбрало население села Тигервейде». «Почётную» должность он занял после того, как заболел его предшественник по фамилии Янсен. Немцы опросили новоиспечённых старост по поводу «вредителей Германии» и Крыссен тут же вспомнил про Корнея Гассена, на которого уже давно точил зуб.

— Я показал, что он был комсомольцем, а так же дал показания о том, что Гассена жена имела ссору с моим сыном. В результате этой ссоры по ходатайству Корнея Гассена был мобилизован в отряд трудовой Армии мой сын — Иван Крыссен в сентябре 1941 года, — рассказал он.

Крыссен добавил, что в 1937 году комсомолец Гассен сотрудничал с НКВД и выдавал лиц, враждебно настроенных к Советской власти. Иными словами, подобрал слова, которые буквально стали приговором для оппонента. План мести старосты сработал — Корнея арестовали и после нечеловеческих пыток расстреляли.

Допрошенные в качестве свидетелей жители Тигервейде вспоминали, что Иван Крыссен лично участвовал в аресте жителей села. Однако тот все отрицал, заявляя, что односельчане просто сводят с ним счёты из-за давних конфликтов.

Готовый на всё ради «хозяев»

Чтобы ещё больше угодить новым хозяевам и укрепить свои позиции при нацистском режиме, Крыссен вызвался заняться поборами с так ненавистных ему односельчан, отняв у них последнее.

Как следует их рассекреченных материалов, Иван Крыссен оказывал активную помощь фашистско-немецким властям в обложении граждан села налогами, давал им задания по сдаче мяса и других сельхозпродуктов для фашистской армии. Неоднократно проводил собрания селян, на которых призывал оказывать помощь фашистской армии в разгроме Советской Армии, а также требовал безоговорочного выполнения доведённых им заданий по сдаче сельскохозяйственных продуктов для фашистской армии.

Так, по личным показаниям Крыссена, за период пребывания им старостой Тигервейде им собрано с селян: 30 единиц крупно рогатого скота, трёх свиней, 3000 литров молока, 5000 яиц, 50 кг шерсти. Кроме того, он сдал 300 центнеров колхозного зерна и 30 центнеров льна. Он лично ходил по домам людей и контролировал, чтобы они отдали все продукты и ничего не смогли утаить от немецких господ.

Кроме этого, Иван Крыссен принимал активное участие в отправки советской молодёжи в немецкое рабство.

— В результате им насильно было отправлено в Германию пять человек. Из них после войны возвратились на родину только двое. Судьба остальных неизвестна, — говорится в обвинительном заключении.

Этот факт Крыссен не отрицал, наоборот — сказал, что ему удалось убедить «рабов» поехать обслуживать немецких господ.

— Ехать они туда не хотели, но после непродолжительной беседы дали согласие, — пояснил экс-староста.

Во время освобождения войсками Красной Армии оккупированных территорий Запорожской области осенью 1943 года нацисты второпях гнали местное население в Германию.

— Немцы составили списки, вылавливали на улице всех, кто попадался и насильно гнали в Германию. Несогласных — «СС» расстреливал на месте. Мне самому угрожали наганом, — вспоминает Крыссен.

Попытка «затеряться» в Сибири

После разгрома гитлеровских войск старосте-душегубу удалось скрыться в далёкой Сибири, где он пытался «затеряться в толпе» и планировал спокойно дожить свои дни, храня молчание о позорном прошлом. Вот только для нацистского пособника Новосибирская область стала «роковым» убежищем.

Попытку скрыться от правосудия выявили сотрудники Новосибирского управления НКВД в марте 1946 года. Тогда Иван Крыссен работал дворником конного двора на станции Кривощеково. В отношении нацистского холуя было возбуждено уголовное дело. Вину он признал частично, периодически менял показания в надежде облегчить свою участь.

Уже в июне того же года Военный трибунал Западно-Сибирского военного округа вынес ему приговор. В последнем слове Иван Крыссен просил суд о снисхождении.

— Прошу суд помиловать мои грехи. Первый раз я нахожусь под судом, никогда раньше не судился. Кулаком никогда не был, — сказал он.

За измену Родине и переход на сторону врага суд приговорил Ивана Ивановича Крыссена к лишению свободы в исправительных трудовых лагерях сроком на 10 лет с поражением в правах сроком на 5 лет.

Дважды он пытался реабилитироваться, однако Фемида не вняла мольбам гитлеровского приспешника.

Спустя десятки лет, в июне 2025 года, Восьмой кассационный суд Кемерова рассмотрел очередную жалобу на отказ в реабилитации. На этот раз с заявлением обратился некий адвокат, борющегося за реабилитацию нескольких пособников фашистов. Представляя интересы потомков немецкого лакея Крыссена, адвокат предоставил суду биографическую справку из Немецкого архива, из которой следует, что Иван Крыссен «радостно приветствовал немецкие войска, просил принять его и членов его семьи в состав немецкого государства».

Как и в предыдущих случаях, попытка реабилитировать бывшего нацистского старосты с треском провалилась — Судебная коллегия не усмотрела оснований для реабилитации и посчитала приговор от 8 июня 1946 года законным и справедливым.

*Фамилия изменена.