Заведующий лабораторией «Центр региональных сравнительных исследований «Россия — Центральная Азия» НГУЭУ Денис Борисов оценил войну в Иране через теорию международных отношений:

— Оставим символизм парада планет астрологам. Важнее другое: американо-израильская атака чётко подсвечивает, как меняется сама механика мировой политики.

Я не претендую на ближневосточную экспертизу, поэтому смотрю через теорию международных отношений.

Многополярность как среда, а не лозунг

В логике многополярности США действуют иначе, чем в эпоху однополярного «универсализма». Не столько удерживают общий режим правил, сколько выстраивают управляемые контуры влияния в мире, где центров стало больше, а согласие по общим правилам стало слабее.

И тут мы сталкиваемся с обратной стороной многополярности. Она не только про кооперацию всех со всем, но и про войну всех против всех. Если долго смотреть в многополярность, многополярность начнёт смотреть на тебя.

Отсюда и их «американский способ» входа в многополярность. Не опираться на универсальные площадки, а собирать собственный контур координации.

Показательный жест это попытка оформить отдельный формат межгосударственного взаимодействия под брендом «Совета мира / Board of Peace». Не «общий порядок для всех», а «правила внутри своего круга».

Институты нового порядка создавались без США

Однако США, по сути, проспали становление институтов многополярности. Большая часть новой региональной архитектуры последних десятилетий формировалась без Вашингтона: азиатские торговые контуры, африканская интеграция, европейские и евразийские форматы, латиноамериканские площадки.

Выход США из Транстихоокеанского партнёрства в 2017 году стал важным маркером. Глобальное лидерство всё чаще уступает место прагматике региональных режимов, а работа по правилам больших многосторонних схем даётся Вашингтону тяжелее. В этих условиях ставка смещается на давление и силовые инструменты.

Когда ты не управляешь институтами нового порядка, ты неизбежно начинаешь компенсировать институциональный дефицит силой и принуждением. Потому что договорные контуры уже собраны без тебя.

Зачем Вашингтону Иран

В американской стратегической рамке иранский сюжет это про конкуренцию с Китаем. И здесь два ключа: энергетика и логистика.

Иран был важным элементом энергетической стратегии Пекина. Удары по экспортной энергетической инфраструктуре, в том числе по Харгу, бьют не только по Тегерану, но и по цепочкам снабжения, на которые опирается Китай. Одновременно растут риски по всему Персидскому заливу. В такой ситуации объективно увеличивается значение российских энергоресурсов как более управляемого и защищённого источника. Цена надёжности растёт быстрее цены барреля.

Вторая линия это сухопутная связность. Иран не только нефть. Это опорный узел евразийской логистики для целого ряда незападных проектов, включая «Север-Юг» и часть маршрутов в рамках китайских инициатив. Сообщения об ударах по инфраструктуре, в том числе в связке с портом Чабахар, укладываются в одну логику: давление идёт по связности, потому что связность — это власть.

Если Иран выпадает из логистической картины, даже временно, резко сокращается количество маршрутов, свободных от западного влияния. Окно связности для Китая в Евразии ещё сильнее смещается в сторону российского направления. Это сближает Россию и Китай уже не из идеологии, а из инфраструктуры.

Что это меняет для российско-китайских отношений

Иранская война — это ещё и тест на то, насколько институционально собраны незападные связки.

По разным причинам треугольник Россия, Иран и Китай так и не оформился в устойчивую военно-политическую конструкцию. Этот «недосложенный» формат стал одним из факторов уязвимости, на фоне которых Запад решился на силовой сценарий. В широком смысле та же логика сдерживала и военно-политическую линию Москва — Пекин. Кооперация росла, но институционально оставалась недостроенной, с большим количеством политических оговорок и страхов.

Как бы ни завершилась нынешняя эскалация, Россия и Китай будут вынуждены пересматривать этот аспект в сторону институционального наращивания военно-политической кооперации.

Ранее редакция сообщала о том, что новосибирский бизнес внимательно следит за ситуацией в Персидском заливе.