Вернисажное лето 2025-го запомнилось яркостью, плотностью и уверенно столичным уровнем показанного. Осень приняла эту эстафету, не сбавляя накала: в дни, когда из мира стремительно исчезают цвета (для скорой замены на оттенки серого и белого), залы музеев и выставочных центров служат очагами профилактики цветового голодания.  В сентябре-октябре-2025 дозировка цветового витамина очень щедрая, а сам препарат — разнообразно вкусный. Ноябрь тоже не намерен отставать.

Мороз и солнце, лёд и лён

В нынешнем Новосибирске точки такой арт-терапии расположены если не повсеместно, то вариативно. Например, на кромке Центрального округа (которую некоторые и за окраину считают), обжился и вписался в культ-ритм Арт-центр «Красный» — компактное, но очень живое пространство, дающее плотный и разнообразный поток эстетских событий. Сейчас в нем гостит выставка Кима Бритова (6+) – художника с ироничным прозвищем «владимирский ВанГог». На прозвище он не обижался — более того, легенду поддерживал. Ну, подходит вангоговская эстетика для узорчатой владимирской земли, что ж поделать. Бабочка из ушей Ван Гога по картинам Кима Бритова порхает весело и не таясь. Вот, примеру, поморские мальчики, маленькие архангелогородцы из 1960-х — совершенно по-вангоговски нарисованы. Уже суровые по-северному и с морской синью в глазах.

Касатик наш Винсент любил заливать цветом радужки всю глазницу, не оставляя белков — чтоб в глазах плескались лавандовые поля и небеса Прованса. Для изображения русских северян этот приём, как ни странно, тоже подходит. Органично, хоть и цитатно.

Впрочем, «Владимирский Ван Гог» — это не более, чем прозвище. Ким Бритов — самодостаточная личность романного колорита.

Он из так называемого лейтенантского поколения. Что это за демографический феномен, больше известно по литературе и кино: в середине 1950-х, к оттепели туда пришли молодые фронтовики, отучившиеся в арт-вузах – самое немногочисленное, но зато самое пылкое поколение. Из тех, кто на войну попал либо 16-летним через ополчение, либо по призыву, в 1943-44-м. Выжило из этого потока немного юношей, зато выжившие принесли на «гражданку» яростное жизнелюбие, жёсткую, вневозрастную мудрость. И жажду творчества. Такую, которая бывает лишь у тех, кого по мальчишеской щеке мимоходом потрепала тётя Смерть.

Подобная пассионарная генерация пришла в русское искусство в 1814-м, но тогда и жанров было куда как меньше.

Прожили свою жизнь в искусстве «лейтенанты» по-разному. Окуджава и Астафьев, например, превратились в таких хищных стариканов-упырей, что полстраны содрогнулось. Ким Бритов ничего такого к старости не наворотил, зато с ранних 60-х создал этически безупречное чудо — владимирскую школу пейзажной живописи. Став её родоначальником, но отнюдь не царём-батюшкой — это движение демократично объединяет очень разных художников и до сих пор живо-здорово.

Общие родовые черты, однако, есть — яркость, солнечность, осмысленная декоративность, привольная импрессионистская кисть. По убеждению самого Кима Бритова это лучше всего передавало «я» владимирской природы.

Начинал, кстати, он как живописец декоративного направления — как мастер мстёрской миниатюры. Мстёра в его пейзажах всю жизнь оставалась главной и любимой локацией.

Магия реализма. Белая и цветная

В «ЦК 19» на весь ноябрь поселилась большая выставка Михаила Омбыш-Кузнецова (12+) — одного из наших классиков, работающего в необычной эстетике кинематографического реализма. Она и во времена СССР смотрелась необычно, и сейчас воспринимается свежо. Людям, любящим технически скрупулёзную и повествовательную живопись с обилием деталей и сюжетных слоёв, это точно понравится. Но смотреть рекомендуется как моно-продукт, ни с чем в этот день не смешивая. Ибо «омбышевский» мир большой и располагающий к обстоятельным экспедициям.

В Новосибирском государственном художественном музее концентрация тем — такая, как и подобает музею потенциальной культурной столицы (Новосибирск в федеральном голосовании за этот статус зримо лидирует). Флагманские выставки — «Живописная Россия» (12+), «Героини будней» (0+), «СВОя летопись» (16+) и «Память» (0+).

«Память» — самая компактная. Это третья за год выставка Виктора Бухарова. Первые две были в арт-центре «Красный» и в «ЦК19». Третья их не повторяет — ощущения пилёных опилок точно не будет: Виктор Бухаров за годы работы нарисовал столько всего и в таких вариативных эстетиках, что хватит даже на именной музей. У Бухарова и экспрессионизм есть, и фрактальная живопись из бликов и всполохов, и мейн-стрим «сурового стиля» 60-70-х.

Кстати, он, стиль этот самый, у него гораздо более жизнерадостный и более разумно суровый, чем, к примеру, у москвича Виктора Попкова, тогдашнего бухаровского камрада по эстетике. У того-то случалось разливанное море депрессии, а порой был «полный Роскомнадзор». Один «Автопортрет с моей отрубленной головой» чего стоит.

Автор сих строк неосторожно увидел этот шедевр в безмятежном октябрячестве в каком-то прогрессивном прибалтийском журнале. Через полдня я смог сморгнуть и запомнил изделие на всю жизнь. Ну, такое фиг забудешь, не развидишь. А попковский «Андрей в Прилуках», помнится, добил в тот же день контрольным выстрелом своих глазок-зёрнышек и альтернативной анатомией ног.

Попков, кажется, сам с этой анатомической загадкой не до конца разобрался и для спасения ситуации нарисовал герою Андрею громоздкие валенки.

В общем, если хотите увидеть «суровый стиль» здорового человека — смотрите выставку Бухарова.

«Героини будней» — выставка из той же концептуальной обоймы, что и «Город солнца» —всем запомнившееся ревю арт-оптимизма 1930-х.

«Героини будней» — про женщин СССР и России. Антология отечественной женской самодостаточности с 1930-х до наших дней. Без феминизма, без горящих изб и скачущих коней —  именно в концепте здоровой женской веры в себя.

Впрочем, оттенки у этой эмоции разные, так что скучно вам, зритель, не будет. Диапазон стилей и эстетик огромен: от Дейнеки и Самохвалова (главных наших спецов по комсомолкам-спортсменкам-красавицам) до нео-ренессансных стилизаций позднего СССР и постмодерна. Из того арт-мира на выставку прибыла из Москвы картина не менее культовая, чем комсомолки Дейнеки — диптих «Манекены» от Натальи Нестеровой. Скандальный хит поздних 80-х.

Формально нечего шокового на картине не изображено — просто рабочие будни продавцов московского магазина одежды. Просто Нестерова высказалась в духе изменившегося времени: на диптихе усталые и грузные тётки-продавщицы обряжают в унылую одежду не менее грузных искусственных тёток.

Любой художник 1960-х нарисовал бы это, упиваясь неживым изяществом торгинвентаря* (*в пору «косыгинского» потребительского бума манекены ещё не были одиозными персонажами — тогдашняя торговомебельная промышленность их совсем недавно освоила в массовых тиражах и потому по-матерински любила).

А Наталья Нестерова в 1980-х нарисовала так, как увидела через пыльное стекло магазинного фасада.

Кстати, о торговом инвентаре: есть на выставке и весьма красиво-криповый арт-объект с эффектом «зловещей долины» — очень нарядный плакат ранних 1950-х во славу женщин-депутатов. Там все персонажи выглядят так, будто по маршальскому зову Урфина Джюса выбрались из витрин сталинского треста «ГлавМосТорг» и вскоре беспощадно убьют всех мясных человеков сталинской Москвы (вот сюжетец бы был для Владимира Сорокина — он подобное любит!).

Ну да, и такое в СССР тоже рисовали. А НГХМ это нашёл, точно вложил в исторический контекст. И показывает. Красивое. Но жуткое.

Продлится эта интересная и плотная выставка аж до 11 января, так что и детям будет чем занять каникулы.

«Живописная Россия» была выставкой-соседкой «Героиням». Она уже традиционная для НГХМ — это ежегодный федеральный экспо-проект, посвященный реалистической живописи.

Реалистический — понятие широкое. Не сводимое к формуле «Шилов, Глазунов, Налбандян». Оттенков, стилевых и технических нюансов у реализма много. И да, он умеет быть современным и волнующим. Доказательства были в нижних залах на улице Свердлова 10. Правда, гостила выставка недолго — ей ещё надо навестить другие региональные столицы. Но в 2026-м будет следующая (традиция же!)

Броня, свинец и никакой жести

Сейчас в этих же залах разместилась выставка «СВОя летопись» — работы Дениса Григорюка, фотографа-военкора из Донецка. Выставка непростая для зрителя, но с весомым арт-компонентом — не просто репортёрство. Григорюк не показывает крайностей.  Ни парадную сторону войны, ни хтоническую — ничего из набора «кровь, кишки, конечности по пейзажу». Его эстетика экзистенциальная — будни, быт, эмоции отдельного человека. И пробирает, знаете ли, посильнее «чистой жести» (она в Интернете и так в большом ассортименте). Кот у руин дома что-то горестно кричит человеку на своём, на кошачьем. Детский городок сияет иррациональной игрушечной яркостью на фоне руин. Девятиэтажка узнаваемой 97-серии «косплеит» сталинградскую застройку — такой неочевидный, не лобовой драматизм сильнее нарочитого инферно.

Когда-то человечество так же пробрало от вида бетонных детей, кружащихся в хороводе вокруг крокодила.  Фото Григорюка — это такой нео-Хемингуэй на языке светописи.

И вот еще что (из песни слов не выкинешь): это была выставка с самым тихим торжеством открытия. И без обычной для таких событий бомондной массовки. Не было ни статных мужчин в дорогом твиде и коньячно-парфюмном облаке, ни скуласто-губастых дев в авторских шелках, ни розововолосых девочек с россыпью анимэ-патчей на рюкзачках, ни томных мальчиков, неотличимых от этих девочек, ни дам в янтарных бусах.  Никого из тех, кто создает на опенингах богемную многолюдную пестроту.

Фото-клубы и их резиденты тоже… проявили осторожность. Ну, вдруг тебя на международный фото-конкурс позовут, а ты тут такое посещал…

Вместо этих всех, с хорошими лицами и фигами в карманах, были на открытии другие люди. Совсем другие. И лица у них были не хуже, уж точно…

Земля золотая и узорчатая

Яркий специалитет НГХМ последних трёх лет — страноведческие выставки, устраиваемые при содействии посольств и консульств. Есть и мягкая тематическая концентрация — большинство таких экспозиций в нашем художественном музее посвящены были странам Индокитая. В этом ноябре тему продолжает выставка «Золотая земля» (0+), посвященная Мьянме.

Эта страна, прежде известная по советским учебникам географии как Бирма, не самая везучая в этом регионе — там 80 лет идёт гражданская война. То вялотекущая, то в разгоне-разогреве. В общем, за это время целое поколение успело не то что вырасти, а прожить жизнь и состариться. Страна, тем не менее, красивая и яркая — как и все её соседки по глобусу — каждая по своему.

Знаменита Мьянма монастырями, племенем длинношеих женщин, увешанных кольцами-ожерельями, в этом году — бунтом интернет-школоты. А ещё серебряным шитьём, удивительными арфами в виде лодок и тонким чувством цветовой гармонии. Глядишь — и понимаешь глубинный смысл слова «Индокитай». Потому что это действительно «между», действительно «сумма слагаемых».

Палитра народного искусства Мьянмы намного богаче китайской — тропическая природа нашептала и научила. При этом, нет в этой палитре и индийской пылкости на грани ожога. Как-то всё уравновешено. И даже серебряное шитьё по бархату, полное блеска и бликов, сияет как-то тонко — не наводя ум на эпитет «варварская роскошь». Наконец, сам алфавит этого этноса удивительно орнаментален — любой текст на нём смотрится как узор. Убедиться в этом можно даже по информационному стенду выставки — кроме русского и английского там есть панель и на государственном языке Мьянмы.

В общем, осень в Новосибирске выдалась очень плотная, богатая на визуальные впечатления. И она ещё не кончилась — у неё ещё почти месяц впереди. Хотя по колориту он в наших краях уже вполне зимний.

Ранее редакция сообщала о том, что Белая галерея устроила первую в своей практике выставку скульптуры в Новосибирске. Контент — работы Санду Бортника — наследие художника, создавшего пластическое «я» нынешнего города.