Насколько необходимо было так повышать ключевую ставку и когда Центробанк ее снизит? Что будет с деньгами, которые лежат на вкладах после снижения ставки? Как будет меняться курс рубля? Эти и другие вопросы предприниматели Новосибирска задавали на встрече с директором департамента денежно-кредитной политики Центрального банка Андреем Ганганом. Редакция Infopro54 публикует итоги встречи топ-менеджера Банка России с руководителями новосибирских компаний.

С льготными историями нужно быть осторожнее

— Андрей Васильевич, у многих центральных банков стран мира по мандату и уставу есть ответственность за экономический рост. У ЦБ РФ она отсутствует, как и ответственность за занятость населения. Почему Центральный банк не отвечает за экономический рост? Как нам «захватывать иностранные рынки», о чем все говорят, при такой разнице в стоимости кредитов, как, например, в России и в Китае? На что ориентироваться при выборе отраслей для инвестирования? Целевые программы практически все свернуты, либо же по ним повышены ставки. Все-таки целеполагание и инвестиционный кредит, в вашем понимании, должны возникнуть в экономике РФ?

— Напомню, что в Китае ранее был клондайк дешевых международных инвестиций. За счет эксплуатации дешевой рабочей силы в страну пришел колоссальный объем прямых иностранных инвестиций. В итоге китайские компании получили возможность развивать собственные технологии. У нас таких возможностей не было.

Что касается целей Центрального банка Российской Федерации. В Конституции России прописано, что целью Центрального банка является обеспечение стабильности рубля. В законе расшифровывается, что речь идет о поддержании ценовой стабильности и обеспечении устойчивого роста экономики. Если физические ресурсы экономики исчерпаны, то дать дополнительный импульс ее развитию ЦБ не может. Но он может вдолгую создать предсказуемую среду, в которой цены не будут так быстро расти, и бизнес сможет за пять-десять лет реализовать свои инвестиционные планы. Это возможно, но только если в стране низкая предсказуемая инфляция. Почему нет кредитов на десять лет? Потому что сейчас, пока инфляция высокая, сложно прогнозировать, что через десять лет будет с ценами, со ставками, с ресурсами в реальном и финансовом выражении, какая норма отдачи на капитал нужна. Именно поэтому мы делаем все, чтобы привести инфляцию к устойчивому значению в 4%. Это необходимое условие здорового инвестиционного климата и устойчивого роста экономики.

— Сейчас у нас как раз наблюдается исчерпание физических ресурсов. Какие в такой ситуации нужно предпринимать действия?

— Сейчас ключевую роль приобретают приоритеты. Если мы говорим, что нам важно все и сразу, то у нас нет приоритетов.

В истории с льготными программами также нужно понимать, что мы кого-то субсидируем по низкой ставке за счет других: кому-то кредит предлагается под 5%, а кому-то ― под 30% годовых. Насколько общество к этому готово? Согласно ли оно потерпеть? Здесь должен быть определенный общественный договор с четкими приоритетами. А Центробанк старается быстрее подавить инфляцию, чтобы кредит был доступен для всех.

С льготными историями в принципе нужно быть очень аккуратными иначе их реализация будет впустую. Самый яркий пример — льготная ипотека. Благое намерение поддержать временно упавший спрос вылилось в то, что государство пыталось решить проблему дешевыми деньгами. Стало ли в Новосибирске при этом жилье более доступным? Думаю, ответ очевиден. Квадратные метры в новостройках стали существенно дороже, и людям пришлось брать более объемную кредитную нагрузку на более длительный срок, чтобы купить жилье.

— Вы отмечали, что ситуация в развитии разных отраслей серьезно отличается: где-то наблюдается большой перегрев, а где-то его нет. Планируете ли вы это учитывать в решениях по ключевой ставке? На нашем рынке электроники роста нет. Количество торговых точек снижается, а в магазинах нет посетителей. Может не стоит одной таблеткой лечить того, у кого температура под 40, и тех, кто уже остыл?

— Если говорить о рознице, то мы действительно видим значимую дифференциацию в продажах. Уже несколько месяцев мы наблюдаем снижение объема продаж, в том числе в сегменте непродовольственных товаров, особенно электроники. Почему это происходит? Зачастую люди покупают товары длительного пользования в кредит. Сейчас этот вид кредитования сильно охладился, так как сегмент быстро реагирует на денежно-кредитную политику. Но есть и хорошие новости: как только денежно-кредитная политика будет смягчаться, спрос в этом сегменте станет восстанавливаться первым. Нужно пережить цикличное снижение, оптимизировать издержки.

С другой стороны, есть структурные проблемы офлайна в связи с развитием маркетплейсов. В моменте это тоже проблема. Хотя с точки зрения макроэкономики маркетплейс приносит очень большую пользу, так как расширяет рынок труда. Например, человек из Норильска может продавать свои товары в Москве, и ему не нужно для этого ехать в столицу.

Что касается ставок… Установить отдельные ставки для отраслей мы не можем. Однако у компаний есть возможность пользоваться льготными госпрограммами, которые ориентированы на конкретные отрасли. В тех же фондах микрофинансирования, например.

— Учитывает ли ваша методика построения прогнозов госрегулирование. На этапах экспорта у нас, как у экспортеров, изымается довольно много средств в виде пошлин, которые принимались как мера инвестиционного рецикла, а потом все об этом забыли, и в отрасль вернулись только 10% от изъятого.

— Что касается госрегулирования, то на уровне наших макроэкономических моделей детально в отдельные отрасли мы не заходим. У нас есть бюджетный блок, который моделирует разного рода налоги, таможенные пошлины и прочее. Те меры, которые анонсированы, мы закладываем как данность. То, что временное, закладываем как временные меры, которые не должны влиять на принятие решений на дистанции. Но, к сожалению, у нас часто бывает, что временное становится постоянным. Согласен, что это не добавляет уверенности в налоговой, экономической среде.

За последние два года мы пришли к консенсусу с правительством, что не нужно дискредитировать желание бизнеса вкладывать свои средства в развитие предприятий. Предлагая льготные кредиты, мы подталкиваем бизнес в сторону заемных средств, даем ему рыбу, а не удочку. Думаю, что эта ситуация будет меняться.

Если выбирать, что государство должно стимулировать, то это, скорее, долевое, а не долговое финансирование Мы привыкли, что финансовая инфраструктура у нас — это банки и кредиты. Их механизмы проще и понятнее, но концептуальнее и правильнее стимулировать именно рынок капитала.

Низкая ставка не справится с инфляцией

— Инфляция — это некий показатель здоровья экономики. Вы говорите, что один из факторов рецессии — дефицит рабочей силы, и ЦБ с помощью жесткой денежно-кредитной политики остужает рынок, снижает конкуренцию. Но охлаждение экономики, сокращение производства — это рост безработицы, а за этим показателем стоят живые люди, у которых снижается зарплата, возникают сложности с ее получением и т.д. Какой рецепт вы предлагаете по повышению производительности труда, эффективности экономики? Будут ли приниматься какие-то меры поддержки бизнеса? В 2014-м, в 2020-х годах ставка также резко поднималась, но потом очень резко падала, и инфляция тоже снижалась. Сейчас беспрецедентно долгий период высокой ставки, и инфляция не снижается…

— Я полностью согласен с тем, что необходима предсказуемая экономическая, налоговая политика, а также гибкость в миграционных решениях. Все это могло бы повысить потенциал экономики, так как если правила изменяются каждый год, если бизнес не понимает, сможет ли привлечь людей на новый завод, то вряд ли у него будет большое желание инвестировать. Но здесь задействованы инструменты, которые выходят за рамки возможностей Центрального банка.

Что касается рынка труда и роста зарплат, то я тоже за то, чтобы зарплаты росли, а люди богатели. Но если этот рост съедает инфляция, то есть вы повысили зарплату сотруднику и тут же подняли цену на свою продукцию, а сотрудник при этом ничего нового не произвел, то ни к чему хорошему это не приведет. Низкая ставка этот вопрос не решит.

Спасибо большое международному опыту, который позволил нам посмотреть, что будет, если при высокой инфляции Центробанк держит низкую ставку. К сожалению, в одной из соседних стран такой подход привел к тому, что инфляция выросла до 80% в год, а валюта ослабла в четыре раза за два года. Людям и предприятиям стало очень некомфортно с точки зрения инвестпланирования, привлечения ресурсов. В итоге ЦБ той страны пришлось признать эксперимент неудачным и повысить ставку до 50%.

— А как Китаю почти два десятилетия удавалось держать темпы роста 7-8%, а мы в России считаем, что 1,5% — это хорошо?

— Последние десятилетия Китай переживал индустриализацию, сравнимую с той, что наша страна прошла в 40-50-х годах прошлого века. Кроме того, Китай стартовал с очень низкой базы. При этом в стране активно росло население, и уже только этот фактор мог обеспечить прирост в 5-8% годовых.

В стране, где есть демографические проблемы или некоторая убыль населения (как в России), даже рост в 1,5% — это экономическое чудо. Поэтому нужно объективно сравнивать все ресурсы, которые есть в каждой стране, включая демографические.

— А что касается предыдущих периодов повышения ключевой ставки и ее резкого снижения?

— Ситуация в 2014 и 2022 годах очень сильно отличается от нынешней истории. Тогда, повышая ставку, Центробанк реагировал не столько на инфляцию, сколько на риски финансовой стабильности. У нас не были исчерпаны ресурсы экономики, не было низкой безработицы. У нас были высокие инфляционные ожидания, которые нужно было сбить, избежать бегства вкладчиков из банков, показать, что рубль ― стабильная валюта и привлекателен для сбережений. Центробанк реагировал на первичный шок. Когда он был сбит, у нас не было перегретого спроса, и мы могли себе позволить снизить ставку.

Сейчас природа повышения ключевой ставки и роста цен иная. Экономика и спрос растут, предложение за ними не успевает — и нам нужно на это реагировать.

Честно вам признаюсь, что за десять лет таргетированной инфляции, к которой мы перешли с 2015 года, у нас не было ни одного полноценного цикла перехода экономики от перегрева к охлаждению. Мы перестраивались, когда что-то случалось: ковид, спецоперация и т.д. Мы резко дергали ставку вверх, потом вниз — и начинали все с начала. Сейчас, впервые в истории России, мы накапливаем опыт таргетированной инфляции в управляемом охлаждении экономики. Конечно, в этом процессе может быть некомфортно, так как растет неоднородность развития отраслей. Но это как во время прилива и отлива. Кто-то агрессивно себя вел, кто-то занимал с большим кредитным плечом, кто-то не инвестировал в повышение производительности труда, а сейчас попал в отлив, и этот отлив будет некоторое время продолжаться.

— Как вы думаете, что было бы со стоимостью кредитов, если бы ЦБ не повысил ключевую ставку?

— Представьте, что ключевая ставка была бы на уровне июня 2023 года ― 7,5%. Вы действительно думаете, что долгосрочный кредит был бы доступен? Я вас уверяю, что при высокой инфляции ставки по кредитам не будут ниже, чем эта инфляция. И все это будет бить и по тем, кто работает в кредит, и по тем, кто работает на собственные средства.

Поэтому экономика стояла перед выбором: плавное замедление, но со стабильной и понятной инфляцией, либо замедление с высокой инфляцией и с валютой, которая обесценилась в два-три раза. Мы выбрали первый вариант.

Укрепление рубля

— Вам не кажется, что снижение инфляции, которое мы наблюдаем сейчас, связано с укреплением рубля? Доля импорта в нашей экономике не изменилась.

— Не стоит думать, что динамика курса рубля — это автономный процесс. Когда мы говорим о том, что жесткая денежно-кредитная политика влияет на спрос, то речь идет и о том, что она влияет на весь спрос в экономике, в том числе на импорт и иностранную валюту, необходимую для его покупки. Часть торговли у нас импортная, и жесткая ДКП влияет на наше желание закупать валюту.

Второе — спрос на валюту в качестве источника сбережения. В нормальной экономической ситуации у граждан, экономических агентов есть желание диверсифицировать свою сберегательную корзину, то есть переложить часть средств в иностранную валюту. Однако если ставка в национальной валюте сильно превышает уровень ставок в других валютах, то желания и стремления к диверсификации сбережений сдвигаются в сторону национальной валюты.

Кроме того, сейчас растет спрос на рубли на уровне отдельных предприятий. Компании накопили валютные активы, но их бизнес требует рублевого финансирования. Поэтому сейчас перед компаниями стоит дилемма:

• взять кредит по ставке от 25%,
• отвлечь часть валютных сбережений и валютных активов, которые лежат на счетах под ставки в 3-4%, и временно профинансировать рублевые расходы валютными авуарами.

Это также ведет к снижению спроса на иностранную валюту. Это один из инструментов влияния денежно-кредитной политики ЦБ на экономику.

— Сколько продлится текущее укрепление рубля?

— Та динамика курса, которую мы наблюдаем в последние месяцы, в значительной степени связана с жесткой денежно-кредитной политикой и высокими рублевыми ставками, которые сдерживают как общий спрос в экономике, так и спрос на иностранную валюту для покупки импорта.

По мере смягчения денежно-кредитной политики при снижении инфляции тенденции по стоимости валюты тоже могут изменяться.

— Как ЦБ планирует связать капитал, который высвободится при снижении инфляции и ставок по депозитам?

— Ставки по депозитам в течение последних лет были очень высокие. Но нынешняя ситуация отличается от той, что была, например, во время пандемии ― тогда граждане сдерживали себя в потреблении, и это приводило к накоплению отложенного спроса. Когда мораторий сняли, этот спрос хлынул в экономику: в недвижимость, автомобили, туризм и т.д.

Сейчас рост доходов граждан позволяет и сберегать, и потреблять здесь и сейчас. То есть в экономике нет эффекта отложенного спроса. Несмотря на снижение ставки по депозитам, люди вряд ли побегут покупать вторую машину, третий холодильник, четвертую квартиру и т.д.

Во-вторых, еще раз подчеркиваю ― ЦБ будет снижать ключевую ставку только по мере снижения инфляции. Поэтому при ставке 20% и инфляционных ожиданиях в 15% депозит для вкладчика будет так же привлекателен, как при ставке в 10% и инфляционных ожиданиях в 5%. Это тоже нужно учитывать.

В-третьих, снижение ставки будет идти очень постепенно, с учетом ее влияния на сберегательную активность населения, на потребление и норму сбережения. Поэтому процесс, думаю, будет контролируемым, и больших рисков по этой ситуации не случится.

Риски высокого «ключа»

— В экономике России модель выдачи кредита такова, что банки ориентируются на ключевую ставку и добавляют к ней свои 2%. Читая отчеты некоторых крупных банков, я вижу, что даже в условиях «ключа» в 20-21%, они получают стоимость пассивов районе 10-14%. В итоге они получают триллион с лишним рублей прибыли. Может ли Центробанк заставить банки конкурировать, снижать ставки по кредитам и использовать свой капитал для компенсации ставок?

— Попробую вам объяснить механику ценообразования в современном банке, чтобы вы поняли, что они не могут работать по-другому.

• У банка сформировался объем депозитов и кредитов, которые друг друга балансируют.
• Вы приходите как новый клиент и говорите, что хотите получить кредит.
• У банка нет свободной ликвидности, и, чтобы дать вам деньги, он должен привлечь депозит. Сейчас на рынке ставки по депозитам находятся на максимальном уровне.
• Чтобы вас прокредитовать, банк может занять деньги у ЦБ или других банков, которые также ориентируются на ключевую ставку.

Поэтому, когда банк в моменте выдает вам кредит, он должен ориентироваться на самое дорогое предложение на рынке.

Почему стоимость пассивов у него получается 14%? В среднем банк платит по депозитам ниже, чем то, что мы видим сейчас в буклетах, в том числе за счет ранее привлеченной базы. Но в моменте банк может рассчитывать только на дорогие деньги.

— Сейчас застройщики идут в рассрочки, подмену банковских институтов, так как отсутствует банковский продукт, который им нужен. Предлагая рассрочку клиентам, компании помогают им хоть как-то решать стоящие перед ними задачи ― покупать недвижимость. Почему ЦБ это не нравится?

— На мой взгляд, используя такой инструмент, как рассрочка, мы ставим клиента — будущего владельца квартиры — перед очень большими рисками, если это жилье вдруг придется реализовывать и возвращать кредитные ресурсы.

— Тем не менее сегодня строительная отрасль переживает сложный период. Будут ли приняты какие-то меры поддержки строителям в части финансирования возведения социальных объектов: школ, детсадов? Я говорю о льготных кредитах, послаблении в налоговой политике?

— В Москве, в Питере, Казани история со строительством соцобъектов развивается давно, и там условия гораздо жестче. В Москве был прецедент, когда компании заморозили объект с готовностью 96%, потому что поликлиника находилась на нулевом цикле. В столице девелопер должен не только построить объект, но и оснастить его всем необходимым для работы врачей оборудованием, а оно стоит не пять копеек.

Для Новосибирска, Омска и Красноярска строительство соцобъектов — новая история. И условия в регионах достаточно гуманные. Кроме того, определение этих условий — выдачи разрешения, условия обеспечения земельных участков подводкой сетей, КРТ — это поляна региональной власти. Про льготы для строительной отрасли нужно разговаривать на уровне субъекта федерации. Центробанк может обозначить свою позицию, но решение о поддержке отрасли принимает правительство региона.

При этом еще раз отмечу, что у бюджета сейчас достаточно много задач по поддержке различных отраслей, по импортозамещению, по структурной перестройке экономики. Он до сих пор несет очень большую нагрузку по поддержке льготной ипотеки.

— Оценивали ли вы влияние высокого «ключа» на реализацию крупных инфраструктурных проектов? В последние годы многие из них встали. Когда можно ожидать их оживления?

— Если мы посмотрим на официальную статистику, то увидим, что динамика инвестиционной активности в РФ остается очень высокой. Это говорит о том, что, несмотря на высокие ставки, инвестиционная активность бизнеса сохраняется, причем во многих отраслях, в том числе в строительстве в части возведения зданий, сооружений, инфраструктурных объектов. Высокая ключевая ставка и дорогие кредиты могут в моменте корректировать некоторые планы компаний по реализации инвестпроектов, сдвигать их вправо. Но иногда высокая стоимость финансирования заставляет бизнес быстрее реализовать проект и быстрее получать средства для вывода его на окупаемость. Это нормальная ситуация. По мере снижения ключевой ставки мы будем видеть, что отложенные проекты начнут реализовываться.

Кроме того, многие инвестиционные проекты реализуются в том числе на собственные средства компаний. Поэтому, когда мы говорим про стоимость финансирования долгосрочных проектов, не всегда правильно ориентироваться на текущий уровень ключевой ставки и на высокую стоимость денег на весь горизонт строительства. По мере снижения инфляции будет снижаться и ключевая ставка, и стоимость кредита, а значит, в среднем за срок реализации инвестпроекта заемные средства для компании будут дешевле, чем текущее значение ключевой ставки.

Высокая ставка — это временная история. А вот если не бороться с инфляцией, то рост цен на комплектующие, которые нужны для реализации инвестпроекта (кирпич, цемент, сырье, оборудование и т.д.) станет постоянной проблемой. Именно это удорожание бьет по всем: и по тем, кто берет кредит, и по тем, кто реализует проект на собственные деньги и вынужден переплачивать за подорожавшую смету. Именно поэтому важно, чтобы инфляция быстрее снизилась. Инфляция — это проблема для всех компаний, а высокие ставки — только для тех, кто работает с большим кредитным плечом.

— Как оценивает риски роста неплатежей? Предприниматели говорят о росте дебиторской задолженности в расчетах с контрагентами?

— В рамках нашего мониторинга предприятий из разных секторов экономики, который Банк России ежемесячно проводит, мы еще в прошлом году для внутреннего пользования включили блок для оценки задержки платежей внутри российской экономики.

Более актуальна эта проблема была в конце прошлого года. В последние месяцы 2025-го мы, скорее, наблюдали некоторое снижение частоты ее упоминания. Тем не менее мы продолжаем следить за этой историей, потому что это тоже важный индикатор, показывающий финансовое состояние отдельных отраслей и компаний. Держим руку на пульсе.

— Вы показывали на графиках, что загрузка мощностей в экономике падает, при этом безработица остается на исторически низком уровне. Ситуация на рынке труда очень напряженная. Какие прогнозы у Центробанка?

— В разных компаниях может быть разная ситуация. Например, вы не можете найти сотрудников, а у кого-то с кадрами все в порядке. Напряженность на рынке труда может снижаться при сохранении низкого уровня безработицы. Люди из одних предприятий начинают переходить в другие, где есть потребность в рабочих руках. Что мы будем в таком случае видеть? Что агрессивная конкуренция за работников через рост заработных плат станет более умеренной, а рост зарплат будет больше соответствовать росту производительности труда.

Ранее редакция приводила мнение эксперта о том, что экономика России выходит из перегрева.