Андерсен — он как сова из «Твин-Пикса» — не то, чем кажется. Книжные иллюстраторы и создатели фильмов приучили нас к образу стройного чудака-добряка, волшебника в викторианской одежде, этакого Паганеля от литературной магии.

Между тем реальный Ганс Христиан Андерсен был гражданином пренеприятным. Обладал он не стройной статью, а, скорее, пугающей грацией богомола, на язык был зол до стервозности. И детей ненавидел как класс.

У него к детям были свои счеты — еще со времен начальной школы. Большинство его сказок — не для детей внешнего мира, а для своего внутреннего ребенка. Для сына грузчика, который вместо ранца ходил в школу с маминой продуктовой кошелкой (дети такое не прощают). Впрочем, лупили маленького Ганса не только за мамину тряпичную сумку, а вообще за все. Или просто от скуки. Даже девчонки этой забавой не брезговали.

Андерсен вырос, но ничего никому не забыл. Сказки были для него полем сублимации. Чтобы побаловать своего мстительного внутреннего карапуза, Андерсен нередко отгружал своим героям-детям множество мучительных приключений. Девочка со спичками еще легко соскочила, а вот Кариночка из «Красных башмачков» огребла такой ковшик бед, что многие эту сказку даже во взрослом возрасте перечитывать боятся.

Самая добрая сказка недоброго сказочника

«Принцесса на горошине» на этом фоне пленяет безмятежностью. Никаких увечий. Всего-навсего сказка про выбор невесты.

Правда, в самой сказке технология выбора невесты была настолько простой и безобидной (даже не по меркам Андерсена, а вообще), что сюжет потребовалось усложнить. В базовом тексте все происходит в замке, на дому у принца. Внешний мир практически не задействован — как в английском герметичном детективе.

Потому в динамических визуальных искусствах — и в кино, и в театре — мир этой сказки принято расширять.

В этом смысле фильм 1976 года и спектакль «Глобуса» (6+) приходятся друг другу сводными братьями.

Оба — с родственной драматургической базой от Феликса Миронера.

Это, так сказать, родство по отцу. Но мамы-музы у сказок разные — Мельпомена и Синемата, десятая муза, муза кино (самая младшенькая, она даже их босса Аполлона в живых не застала).

Драматургическая база устроена так: титульная сказка «Принцесса на горошине» + «Свинопас» + «Дорожный  товарищ» + «Самое необычное». Соединив несколько сказок с принцессами в сюжетах, Миронер создал историю, пригодную для обстоятельного повествования (дети любят длинные сказки с зигзагами сюжета!).

Но в версии 1976-го это классическая детская сказка с таймлайном в условном «давным-давно», тогда как театральный ее пересказ от Андрея Цисарука  в 2025-м — зрелище, вкусно насыщенное символизмом. Который оценят не столько дети, сколько родители, приведшие их в театр.

Дети, впрочем, тоже разочарованы не будут — визуал от Ольги Сусловой в спектакле изобретательный, тумблеры сказочности и принцессности выставлены на максимум.

Сквозь вселенные

Фабула — путешествие принца (Денис Горовенко/Иван Урбанович) по трем королевствам, в которых имеются потенциальные невесты. Причем это не чисто географический вояж, а трансгрессия сквозь эпохи, отделенные друг от друга веками.

Первое королевство на маршруте — мир эстетики барокко и рококо. Концентрат Франции периода расцвета абсолютизма – объединенный мир двух номерных Людовиков — №14  и №15. Апофеоз розового, перламутрового и жемчужно-серого с серебряным отливом. Сценограф Ольга Суслова создала мир, от которого девочки 6-10 лет будут в восторге, а мамы смахнут слезу ироничного умиления.

В этом мире локализован сюжет «Свинопаса». Все практически по Андерсену. Правда, поцелуи у принцессы (Анастасия Ткаченко), любившей механические безделушки, принц выманил обменом на колонку «Алиса» и ноутбук. Принц тут — мальчик из 2025-го, и козыри у него соответствующие.

Принцесса — по канону: глупенькая и циничная, с минимумом эмоциональных навыков.

«Вы мне фрейлины, а не подруги! Это ваша работа, вам за это жалование платят!» — так она расставляет точки на Ё. Фрейлины, даром что одинаковые, словно клубничные зефирки, вводные усвоили.

И когда король — резюме двух Людовиков (Андрей Вольф) — в гневе изгнал дочурку, фрейлины распринцессили пафосную девочку окончательно, в буквальном смысле растерзав ее розовый рококошный наряд и оставив в льняном платьице. Они же ей не подружки, так и не фрейлины уже. Ничем не обязаны. Отличная метафора женской дружбы, кстати. Мамы оценят.

Второе королевство, плэй-плейс сказки «Дорожный товарищ» — утонченно сумрачное и готическое. Мир конических дамских шляп, длинных рукавов, носатых башмаков пуленов, мужских колготок и черной губной помады. Местный король, славный дядька, любящий игры и забавы (Юрий Буслаев), толсто намекает принцу: «Ты мне нравишься, пацан. Потому вали отсюда скорее, ничего хорошего тебя тут не ждет».

Дочка его, готичная барышня (Сюзанна Никалян), любит давать женихам по три ассоциативные загадки. Все три никто не осиливает, потому по королевству слоняется толпа безголовых женихов. Поскольку органов пространственной навигации у них нет, их блуждания и столкновения создают в королевстве сумрачно-бодрящую энтропию. Впрочем, принц нашел и причину кровожадности принцессы-готессы, и фундаментальное решение всех здешних проблем. И случился всеобщий хэппи-энд. Даже бройлерные женихи вернулись к анатомической норме и осмысленным перемещениям. Но как невеста юная готесса принцу не пригодилась — у нее счастливым образом обнаружился свой суженый. В общем, в качестве жениха принц не очень удачлив, зато как решатель проблем — отличный парень.

Переход на кольцевую линию

Третья монархия из сказки «Самое удивительное» локализована в мире ар-деко, во временах и в краях Великого Гэтсби. У здешней принцессы (Кристина Ямщикова/Арина Литвиненко) вовсе нет папы-короля, она — сильная, независимая, состоявшаяся девушка. И сама инициирует отборочный жениховский конкурс. Обставленный как арт-фест, как состязание в искусствах.

Эта часть спектакля одна из самых смешных, очаровательно гротескная. Богема королевства блещет своим арт-проектами. Принцесса от них в вежливом эстетском восторге, но всё не то… все не те… Соискателям дают административные бонусы и дорогу в местный шоу-биз. Чему они рады настолько, что становится понятно — им в мужья к принцессе не очень-то и хотелось, такой расклад даже лучше…

А сердце принцессы покоряет…. веселый гопник-бейсболист (Никита Лебедев). И уносит ее, радостную и хохочущую, на плече куда-то в дали светлые. Отличная аллегория американского искусства, между прочим. Принц-главгерой в этот раз даже слова молвить не успел — парень в бейсболке очень уж быстр и напорист.

В общем, вернулся принц в свое родное королевство — к интеллигентному королю-папе (Владимир Алексейцев/Алексей Архипов) и уютной мама-королеве (Елена Гофф/Анна Михайленко). И к девочке (Александра Бутакова), когда-то постучавшейся к ним в дом в грозовую ночь. Девочка эта обустраивала быт короля и королевы и, как бы ни на что не претендуя, тихо ждала принца (ну, дальше вы догадались).

А еще у нее была очень важная роль, не упомянутая Андерсеном: в паузах между заботой о принцевых родителях она листала большую и красивую книгу «Принцесса на горошине» — книгу-диораму, чьи трехмерные картинки, разворачиваясь, превращались в локации и персонажей спектакля.

Закольцованный сюжет, берущий начало в самом себе и персонаж-модератор — эффектный прием из мира постмодернизма. Дошкольники и первоклашки — основная аудитория спектакля — этого, конечно, не заметят, но взрослых берет за душу.

Кстати, такая книжка действительно существовала наяву: в советском издательстве «Малыш» была целая редакция книг-диорам. Назывались они «книжка-игрушка» и были настоящим апофеозом передовой полиграфии — все ее достижения воплощались на трехмерных страницах. И это ламповое ощущение создателям спектакля отлично удалось. «Принцесса на горошине» — это и модернизм, и вполне безмятежная, яркая детскость, и «лампота».

А еще этот спектакль — наглядный пример того, как Мельпомена может выиграть у младшей сестренки, у более проворной и нахальной десятой музы. Ограничения пространства, неизбежные в театре, побуждают символически заострять визуал. Тогда как в кино у визуального символизма есть максимум допуска. Перегнешь — и получится «театральщина». Которая в кино не очень в почете и не всеми любима. Помнится, советские дети очень куксились от театрализованных фильмов типа «Айболит-66» или «Старая, старая сказка». Потому что в кино дети хотят «чтоб всамделишно было», а не вот это все — с нарисованными облаками и  домами-картонками…

В общем, физика театра позволила создать мир более символичный, более волнующий и красочный, чем тот, что на ту же тему удался кинематографу. Причем без всякого сиджиая и хромакея. Саечка тебе, десятая муза! Шах и мат!

Ранее редакция сообщала о том, что Новосибирский Музыкальный театр нашел середину между пьесой и кинохитом.