Для города, который долго обзывали серым и безликим, попадание в топ-лист — это, согласитесь, успех. Да ладно, это для любого города успех! Своим прорывом в респектабельное сити-сообщество Новосибирск обязан в том числе и световой архитектуре — новому жанру городской эстетики.

Развивается этот жанр у нас благодаря самым активным субъектам городской экономики. Впрочем, о них позже. А для начала — об истории жанра.

Идее добавить художественно осмысленного света в новосибирский пейзаж намного больше лет, чем можно подумать. Она ровесница самого имени «Новосибирск».

В юном Новосибирске было два замысла на тему света. Первый — сделать светящимся пламя факела революции — того самого, что держит каменная рука из-под земли в мемориальном сквере. По изначальному замыслу скульптурное пламя должно было быть отлито из рубинового стекла.

Но, как это часто бывало с местными суперзамыслами (да почти с каждым вторым из них!), что-то пошло «не супер». Смежники подвели, бюджет уменьшили. В общем, пламя не отлили.

Кстати, силовой кабель под мощные лампы в руке до сих пор есть — кабель-канал предусмотрели в процессе ее ваяния. Гнезда для ламп тоже на месте. Бетонное полое пламя (взамен стеклянного) накрывает эту конструкцию как колпачок. На время, мол. А магия слова «временно» всем известна.

Второе из несбывшегося — скульптура-маяк на башне Дворца Труда. Того, что ныне Академия водного транспорта. Башню должно было венчать трио пролетарских атлантов — изваяния мускулистых рабочих трех земных рас. На плечах парни держали бы стеклянный земной шар, опутанный разорванными цепями. Глобус этот должен был источать яркий свет.

Впрочем, не задалось ни со светом, ни с глобусом, ни с атлантами в рабочих комбинезонах, ни с самой башней.

В общем, очень по-новосибирски — беременность горы окончилась несоразмерно компактным дитятей. Не в упрек городу, но факт есть факт.

Участники процесса

В утешение стоит сказать, что Новосибирск тогда ни от кого и не отставал — не от кого было. Вплоть до середины прошлого века. В 1960-х осмысленная работа с архитектурной подсветкой началась в Ленинграде. Многие годы град Петра был столицей этого жанра. Даже москвичи приходили в восторженный ступор от сияющих фасадов Невского проспекта, от лайтсливов на его фонарных столбах — каждый фонарь одет в световой рукав, в муфту из света.

Эта активность ленинградцев имела объективную, геофизическую обусловленность: в холодный сезон сумерки на широте Ленинграда-Петербурга наступают очень рано — чуть ли не в полвторого дня. И со скоростью гильотинного ножа: вжух — и темно!

Посему, чтобы пять миллионов граждан не погрузились в беспросветную достоевщину, долгую ленинградскую ночь было решено разбавлять светом.

В Новосибирске зимние сумерки обрушиваются не столь травматично, здесь у архитектурной подсветки несколько другая миссия — эстетизировать и визуально уплотнить огромный и аморфный город.

Это визуальное уплотнение началось с центра и его флагманских зданий (мэрия, НОВАТ, областное правительство, вокзал) и довольно долго ими и ограничивалось. Масштаб и динамику процесс обрел благодаря двум сообществам — девелоперов и отельеров.

Для девелоперов логичным решением было выделить свои детища в городской панораме. И вечерне-ночное время для этого более эффективно, чем белый день. Днем виден весь город целиком. Потому даже с самых выгодных для конкретной постройки точек обзора она днем будет «изюминкой в мешке изюма» ― в общей визуальной массе. Зато вечером и ночью, когда здания-соседи и ординарные детали пейзажа тонут во тьме, соискатель повышенного внимания получает супершанс — возможность воссиять. Очаровать. И запомниться.

Золото и серебро

Для любой новостройки это очень ценные, очень значимые достижения. Не будет преувеличением сказать, что самые популярные девелоперские новинки (или уже не новинки, а просто престижные, «мемные» здания) — они же и объекты с самой эффектной подсветкой. Например, у ЖК «Флотилия» или «Нобель» их вечерняя ипостась даже более прославлена Рунетом, чем дневная.

Нет, это не значит, что их дневной «коэффициент открыточности» мал. Он отменный. Просто архитектурная подсветка выводит его на максимум. Цветовые переливы «Флотилии» и хрустально-золотистые ярусы «Нобеля» — зрелище, сильное даже для пресыщенных гостей из обеих столиц.

Что до «Нобеля», то его архитектурная тектоника для световых акцентов буквально создана: акцентная подсветка очень хорошо работает с рельефом пилонов, ниш и карнизов ― с тем, что именуют драматургией объемов. Белый свет софитов добавляет эффект хрусталя и серебра, желтый — золотит.

К слову, ар-деко (стиль, к которому апеллируют многие архитектурные новинки города) очень отзывчив именно к софитному «золочению». Он же недаром зовется «золотой ар-деко». Еще один наглядный пример такой световой «магии» — жилой комплекс «На Немировича»: подсветка усиливает архитектурный рельеф и придает монументальному зданию эффектную миражность — способность выглядеть «виденьем золотым», городской фата-морганой.

В массированном объеме эта тема проработана в световом дизайне жилого комплекса «Чернышевский». Являясь не буквальным, но весьма обстоятельным оммажем к чикагскому стилю 1910-1930-х, он очень отзывчив именно к работе с рельефом.

Брутальный кирпич (базовый материал чикагского стиля что в оригиналах, что в стилизациях) под лучами правильно настроенных софитов дивно преображается — становится то медью, то золотом, то рубином.

А те здания «Чернышевского», которые днем имеют белую доминанту цветового кода, во тьме становятся хрустально-серебряными.

Поскольку состоит «Чернышевский» из средних, крупных, больших и огромных зданий, такая вариативность в сочетании с подсветкой дает зрелище очень комплиментарное для Новосибирска. Ночные фото и видео «Чернышевского» сейчас имеют всероссийскую известность.

Важно, что «Гэтсби-эффект» доступен при правильном подходе не только для здания градообразующего масштаба — такого как НОВАТ, «Нобель» или новейшие небоскребы «Чернышевского», но и для сравнительно компактных домов (сейчас, когда 25-этажки стали обыденными, малоэтажными числятся даже здания в 7-9 этажей).

Пример такого рода — дом «Наследие» на улице Перевозчикова. Тоже импровизация на тему ар-деко, но не в сегменте «небоскреб», а в линейных пропорциях улицы. Темный кирпич цвета кофейного бисквита вечером сияет темной медью и рубином, декоративные решетки с характерным ар-декошным орнаментом получают свои часы триумфа. А ординарные соседи «Наследия» (общага-хрущевка и такая же унылая больница) скрыты тьмой. И ажурный дом царит в створе улицы, эффектно видимый с площади Калинина. Он в эти часы на ней главный. Точнее, уверенный соперник стелы в центре круглого сквера на трамвайном кольце.

Эффект маяка

Окрестности этой площади — впадающие в нее улицы — вообще насыщенны архитектурным светом. Тут и дом «Беркут» со сложной динамической подсветкой, и пара почти тезок: жилой комплекс «Тайм Сквер» и апарт-хаус «Тайм Парк».

Оба они — в низине, в пойме Ельцовки, справа и слева от «дамбы» Красного проспекта. Оба здания визуально «вытаскивает» наверх их подсветка.

Особо внимательны к фасадному свету именно апарт-хаусы и отели — им сама их функциональная суть велит быть заметными. Свое световое «я» сейчас имеют практически все такие здания — и монументальный Grand Autograph.

И небольшой, кирпично-узорчатый отель на Садовой, и апарт-хаус «Маяковский», и Domina, и Duble Tree by Hilton, и еще не запущенный «Турист».

Кроме, разве что, гостиницы у вокзала. И хорошо! Потому что она, а точнее ― ее фасад — в числе предметных ответов на вопрос «а почему мы-таки не культурная столица?».

Вот потому что, блин!

Представьте: выходит гость города из имперской роскоши главного вокзала (сам он, к слову, с отлично детализированной подсветкой) на привокзальную площадь. А перед ним — «Дратути, меня зовут Модест Новосиб!» — обшарпанная двадцатиэтажная дурында, вся в межпанельных швах и в заплатках сибита.

Поэтому даже хорошо, что такое недоразумение милосердно скрыто мраком ночи. И хотя бы не нависает над площадью, стыдливо прячется в темной синеве. А днем… Про день мы уже говорили.

Световое омоложение

Зато другие объекты, с которыми обязательно увидится турист, у нас теперь воссияли очень даже неплохо. Например, здание Краеведческого музея (исторический Городской торговый корпус), собор Александра Невского, здание Госбанка.

Госбанк — одна из счастливых новинок в этом жанре: здание, вопреки мнению об образной скудости советского конструктивизма, и по колориту, и по пластике очень насыщенное. Подсветка делает эти достоинства подчеркнутыми и бесспорными.

Еще одно конструктивистское здание — Дом «ТекстильСиндиката», современным новосибирцам известный как дом с «Золотым колосом» (магазина давно нет, а имя прилипло намертво) ― после реставрации получило, наконец, свое «золушкино счастье».

Во-первых, ему выделили цветом рельефные детали фасада — все эти медальоны и картуши раннего конструктивизма. Во-вторых, сделали отличный световой макияж.

А у нового здания Театра Афанасьева архитектурный свет подчеркивает родство с Торговым корпусом и прочими крячковскими зданиями: театр, будучи фактически новостройкой, очень точно следует эстетике новониколаевского рационального ар-нуво.

Мэрия хоть и давно числится в списке лайт-дизайна, но тоже выглядит эффектно: ее массивные барельефы с советской геральдикой выделены электрической светотенью. И стали от этого, с одной стороны, визуально легче, а с другой — роскошнее. Зданиям с множественными вертикалями — пилонами и колоннадами — свет очень к лицу. Например, красавица «Победа» подсвечена довольно простым спектром, но результативность — на стопятьсот!

Lux — по-латыни «свет»!

Для торговых зданий световой дизайн — тоже профильный компонент. Раньше световой образ любого универмага или универсама состоял из неоновой вывески на крыше и подсвеченных витрин.

Подсвечивались они, кстати, с простотой, которая хуже воровства — белыми ртутными лампами. Если буквы в вывеске не погасли, образуя новое смешное слово, если догадывались подсветить желтыми софитами синюшные от ртутного света лица манекенов — это уже считалось большой творческой удачей.

По большому счету эти световые изыски никого и не интересовали даже ― прохожие их попросту не замечали. Магазины не были объектами созерцания. Зато торговые центры нового поколения бывают вполне достойны ночного любования. Например, универмаг LUKSE в своем световом наряде весьма хорош. Более того — комплекс примыкающих к нему зданий образует целый остров художественно осмысленного света.

Ближний сосед этого комплекса — Сандуновские бани — тоже имеет свою световую аранжировку. Росписи и барельефы из майолики эта подсветка позволяет представить в лучшем свете (да, идиома обрела прелестную буквальность).

В южной части Новосибирска очагом световой архитектуры стал Академгородок — среда, которая до недавней поры не ощущала прикосновения актуального урбанизма. Драйвером процесса стал обновленный университет и его новый кампус. Для Верхней зоны Академгородка объемы и формы этого ансамбля совершенно новые и прорывные. Особенно с учетом того, что место было практически неизменно с поздних 1960-х. Подсветка у университета и кампуса не просто эстетически проработанная, но еще и динамическая.

Более того ― световую аранжировку получила и улица, ведущая к НГУ — проспект Ильича. Изюминка этой магистрали — фонарные столбы с собственным световым сценарием. И речь не о фонарях на этих столбах.

Речь именно о них самих. Фонарные столы на проспекте Ильича — полые трубки из толстого светопрозрачного фибергласа. Днем — просто столбы. Вечером и ночью — «восклицательные знаки» района.

То, что объектом световой аранжировки теперь стало не единичное здание, а целая улица — факт довольно показательный и обнадеживающий. Новосибирск весьма вдумчиво взялся за свой световой образ. А потом, будем надеяться, и другие компоненты образа подтянутся.

Ранее редакция сообщала о том, что в Новосибирске продаваемый за 1 рубль памятник купили за 31,6 млн рублей.